Прыжок за мечтой (СИ) - Косенков Евгений Николаевич

Костик неизбалованный в своём времени такими представлениями был ошарашен. Никакого лицедейства и притворства, прыганий и кривляний. А голоса какие чистые! Такие фальшивить не могут! И подача с искрящимися глазами, чуть наивно, с налётом детскости, но от всего сердца. Искренняя и неподдельная вера в победу, в товарища Сталина и в советский народ. Мощная волна патриотизма, объединяющая, заставляющая гордиться своей страной. Это не беснующиеся пустоголовые юнцы, лезущие на сцену и танцующие в непотребном виде под безумный барабанный бой. Весь зал и артисты были единым целым, монолитом, вдохновлённые музыкой и поэзией. И частью этого монолита ощущал себя сейчас и Костик.

Такого мощного прилива вдохновения Константин Александров не получал никогда в жизни. Когда заиграл вальс, Костик неосознанно смотрел на юную артистку и хлопал в ладоши, как весь зал. Девушки вдруг начали приглашать раненых на танец. Сидящий перед Костиком, в первом ряду раненый, отказался из-за невозможности танцевать. И тогда Костик встал, кивнул головой и протянул руку. Девушка вложила свою маленькую ладошку в его ладонь и мило улыбнулась.

Дойти до зала оказалось пыткой, а сейчас Костик, словно не касался пола и никакие боли не могли остановить его. Юное создание с синими широко открытыми добрыми глазами, смотрело не отрываясь в его глаза. Они кружились, забыв обо всём и обо всех. Исчезла музыка, голоса, люди. Только он и она. И вечность…

— Катя! Музыка кончилась! — остановила пару одна из артисток.

— Что? — ответила вопросом Катя, не отводя взгляда от Костика.

— Музыка, говорю, кончилась! На вас весь зал смотрит! — горячо зашептала девушка.

Костик отпрянул слегка и убрал руки с тоненькой талии улыбчивой Кати. Девушка то же отстранилась, бросила быстрый взгляд вокруг и покраснела.

— Извините, — прошептала она и сжала кулачки под подбородком. — Вы раненый, а я забыла. Вы…

— Давайте на ты, а то вы как-то звучит. Словно мне уже лет сто или двести! — наваждение, а вместе с ним и смелость Костика отошли на второй план. И рёбра напомнили о себе.

— Я согласна, — смущаясь, улыбнулась Катя. — Как вас… тебя зовут? Ты моё имя слышал, а я не знаю твоего имени. Меня зовут Катерина, для близких Катя или Катюша.

— Константин. Для близких — Костик, произнёс он и ощутил, как запылали уши.

— Давай отойдём в сторону, а то и правду смотрят на нас.

Костик оглянулся и увидел улыбающиеся лица раненых. Некоторые даже подмигнули, чем ещё больше вогнали его в краску.

— А как же концерт? — спросил Костик, когда они шли по коридору.

— Это был последний номер, — ответила Катя и замолчала.

Костик впервые общался с понравившейся девушкой наедине. Случай в госпитале с медсестрой не в счёт. Да и общения как такового там не было.

— У тебя есть девушка? — спросила Катя, и Костик услышал её прерывистое сдерживаемое дыхание.

— Нет. Пока нет, — тоже сдерживая дыхание произнёс он, боясь посмотреть на девушку.

— Я тебе нравлюсь? — чуть слышно произнесла она и замедлила шаг.

С Костиком творилось что-то такое, что он никогда в жизни не испытывал и не переживал. В голове полный бардак. Одновременно было легко и тяжело.

— Да, — выдавил он через силу и сглотнул внезапно возникший комок.

— Ты не такой как все. Ты другой. Ты…

Она запнулась и отвернулась.

Костик перевёл дух.

— Ты из Москвы?

— Из Москвы.

— Завтра уедешь?

— Через неделю.

Их разговор прервала санитарка.

— Вас там зовут. Уже собрались.

Костик вздрогнул от этих слов и беспомощно посмотрел на Катерину.

Она улыбнулась, пожала его безвольную руку и засмеялась.

— Я завтра к тебе приду. Можно?

— Да… Катюша. Я буду ждать, — пробормотал Костик.

Девушка немного помедлила, словно пытаясь решиться на какой-то поступок, но так и не решилась.

— Я приду, — прошептала она, а улыбка стала грустной.

— Я очень буду ждать, — прошептал он в спину уходящей Кати.

— Хорошая девочка, — со вздохом сказала санитарка, уходя, чуть слышно произнесла. — Дай бог вам счастья.

Костик заворожено смотрел вдоль коридора, по которому прошла Катя, и не видел ничего. Странное состояние полёта, радости, счастья. Ему хотелось бежать за ней, догнать, обнять и не отпускать. Она ушла и вместе с ней ушла часть его души и сердца.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как добрался до своей палаты и кровати он не помнил. Долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Образ улыбающейся Кати заполнил его сознание полностью.

Утром его осмотрел Казимир Августович, заместитель главного.

— Так, так, — приговаривал он, щупая пульс. — Хорошо. Очень хорошо. Вы молодой человек очень быстро идёте на поправку. Рёбра сильно беспокоят?

— Побаливают немного, — сморщился от прикосновения к груди длинных пальцев Казимира Августовича.

— Так, так. С сегодняшнего дня прогулки во дворе вам обязательны. Не курите?

— Нет, доктор, я спортсмен.

— Замечательно. Просто замечательно. Чем занимались?

— Хоккей.

— А-а, это по льду на коньках мячик гоняли!

Костик вспомнил, что хоккей с шайбой появился после войны. Сейчас знают только хоккей с мячом.

— Ну, да, — согласился он.

— Мой брат большой поклонник хоккея и футбола. А в футбол не играли? — Костик отрицательно мотнул головой. — А в какой команде вы выступали? Брат будет счастлив с вами познакомиться.

— Так я в Сибири играл. В Новосибирске, — слегка растерялся Костик.

— А, понятно. Провинциальная сибирская команда. В первенстве страны не доводилось, значит, играть?

— Не доводилось, — вздохнул Костик.

— Ну, вы молодой человек, не расстраивайтесь! Война закончится, и будете играть! Поправляйтесь! И больше ходить! Нечего лежать, пролежни зарабатывать! И руку! Нагружайте её понемногу, разминайте, растирайте.

Ближе к обеду Костик не находил себе места. Под молчаливые взгляды, улыбки и усмешки, он ходил от одного окна к другому.

— Пропал наш Костя, — проговорил молоденький раненый с перевязанной головой и рукой на перевязи.

— Какой пропал? — ответили ему из другого угла палаты. — Я бы так пропал! Вчера еле довели до зала, а сегодня он летает, словно и не ранетый даже!

— Так он вчера уже какие коленца выделывал! — встрял третий.

— Каждому по бабе и завтра можно выписывать в часть! — вставил четвёртый и заржал.

Вскоре смеялась вся палата. Костик хоть и слышал разговор, но не отвечал. Пусть зубоскалят.

В палату заглянула вчерашняя санитарка.

— Александров, что же ты вчера пригласили девушку, а фамилию не сказал? Если бы случайно не проходила мимо, то и не нашли бы тебя! Давай, скорей! Ждёт внизу.

Костик даже тапки потерял, рванул с места.

— Везёт же некоторым! — кто-то протянул с завистью.

— Тебе то чего? У тебя жена дома ждёт!

— Так то дома!

И опять по палате прокатился беззлобный смех.

Костик, прежде чем выйти в приёмную, несколько раз глубоко вдохнул воздух, восстановил дыхание, унял непонятно откуда взявшуюся дрожь в коленках.

— Живы будем, не помрём, — произнёс Костик любимую фразу Звягина. — Вперёд!

Он вышел из-за угла. Катя стояла вполоборота к нему в расстёгнутом тёмно-синем лёгком пальто и с белым пуховым платком в руках. Она увидела его и побежала навстречу. Затем резко остановилась за несколько шагов и залилась румянцем, теребя в руках платок. Костик немного растерялся, встал как вкопанный.

— Привет, Катюша, — выдавил он из себя.

— Здравствуй, Костик, — ответила Катя и подошла ближе. — Ты что колдун?

— Почему я колдун? — опешил он. — Какой колдун?

— Я всю ночь не могла уснуть! — Катя вздохнула и опустила глаза к полу. — Ты всё время перед глазами! Что ты сделал?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Её синие глаза пронзили насквозь. Обдали теплом и нежностью. Костик в мгновение оказался рядом и заключил девушку в объятья. Она не оттолкнула и не сопротивлялась, а прильнула к нему.