Первая любовь - Виктория Чанселлор

— Наверное, потому, что меня не было рядом, чтобы выслушать тебя тогда.

Джиллиан обернулась, внимательно глядя в его глаза.

— А ты действительно изменился.

— Боже, как я на это надеюсь. — Брэд усмехнулся. — Кому охота всю жизнь оставаться подростком?

— Ну, если верить Бренде, то каждой матери, воспитывающей дочь, — пошутила Джиллиан.

— Может, конечно, и так. Но только все подростки эгоистичны и, как правило, ни о чем, кроме себя и своих интересов, не думают.

— Ты имеешь в виду особей мужского пола, я надеюсь?

— Да, ты права. Ты-то была достаточно взрослой и в семнадцать.

— Что ж, спасибо, но я, знаешь ли, тоже не ангел и, как и ты, совершала ошибки. Если парни не могут контролировать свои гормоны, то девчонки обычно завистливы, и я не стала исключением.

— Расскажи подробнее.

— Что ж, слушай. — Джиллиан посмотрела вверх, где лучи заходящего солнца окрасили листья в золотисто-алый цвет. — Я завидовала, что ты получил стипендию, уехал в Хьюстон и вел там новую, интересную жизнь, о которой так красочно рассказывал мне по телефону. Я умирала от зависти, когда представляла тебя на вечеринках, окруженного друзьями и красивыми девушками.

— Черт, Джиллиан, я даже не знаю, что тебе сказать. Мне как-то и в голову не приходило, что ты мне завидуешь. Я, признаться, не мог представить себя на твоем месте, ведь мне никогда не доводилось сталкиваться с такой трагедией.

— Я понимаю это сейчас, — сказала девушка, кивая, — но когда я чувствовала, что могу тебя потерять, одиннадцать лет назад, я просто сходила с ума. Ведь я осталась почти одна, и лишиться тебя было для меня немыслимо.

— Конечно, в такой ситуации никто не обвинит человека в необдуманных поступках. Это мне следовало оставаться здравомыслящим. А я, вместо того чтобы поддержать тебя, наслаждался новой, интересной жизнью. Я же говорю, у подростков чувство эгоизма очень развито.

Джиллиан замолчала на минуту, затем посмотрела на него, облокотившись на перила.

— Ты сказал, что наслаждался новой жизнью. Что ты имел в виду?

Брэд взял ее за руки, с нежностью глядя в глаза.

— Я не хотел расставаться с тобой, милая. Но я был эгоистичным подростком. Мне казалось, если ты поверишь, что я могу тебя бросить, то прибежишь ко мне и будешь просить прощения. Знаю, это звучит ужасно, но я действительно так считал. Я ведь не знал о трагедии, происшедшей с твоим отцом, и не понимал, почему ты не можешь порадоваться за меня.

— Это действительно ужасно, Паттерсон, — сказала Джиллиан все же достаточно мягко.

— Прости, малышка. Когда ты, по сути, перестала со мной общаться, я был шокирован и не знал, что предпринять, затем разозлился на тебя, на сложившуюся ситуацию и много лет спустя — на себя. Мне кажется сейчас, что все четыре года в колледже я жил и действовал, руководствуясь злобой. — Брэд обнял ее за плечи. — Так что, как видишь, в какой-то мере ты мне отомстила. Я был несчастен многие годы, после того как ты меня оставила.

— Нет, приятель, все было наоборот, — возразила девушка, ткнув его локтем в ребра, — и нечего переводить стрелки. Мы с тобой только что договорились, что это ты меня бросил, нет?

— Ну, что-то вроде того. Но не забывай: я на самом-то деле не хотел разрывать с тобой отношения.

— Ага, ты просто хотел привлечь мое внимание.

— Вот именно! Я рад, что ты наконец поняла это.

— Ну ты и наглец, Брэд Паттерсон!

Он воспользовался своим выгодным положением и притянул ее к себе. Джиллиан, потеряв равновесие, упала прямо на него. Молодые люди рассмеялись.

— Я рад, что ты больше не сердишься на меня, Джилли. — Брэд оказался в паре сантиметров от ее губ. — А сейчас поцелуй меня, нам еще много нужно сделать.

— А может, не ст…

Он прервал ее протесты страстным поцелуем. Она несколько опешила, но все же ответила на его порыв. Когда они отстранились друг от друга, оба снова смеялись.

— Милая, ты — это что-то, — признал Брэд, — но не стоит испытывать мое терпение. Нам еще нужно достроить домик на дереве, помнишь? Если ты не прекратишь соблазнять меня, то мы никогда его не закончим.

— Думаю, тебе будет интересно узнать, что мы с Брэдом снова встречаемся, — сказала Джиллиан, сидя за столом в доме у отца после воскресной службы. Как обычно, она заехала за ним, перед тем как пойти в церковь, затем они решили вместе пообедать. Иногда отец встречался с друзьями после таких обедов, а Джиллиан оставалась в родительском доме до вечера, хлопоча по хозяйству и готовя еду на неделю. Но сегодня после обеда она собиралась пойти к Брэду.

— Я так и знал, что вы помиритесь. А все обиды, ссоры — это ерунда, пепел костра, который ветер развеет по миру, — сказал отец в типичной для него поэтической манере. Герман Сноу любил красиво говорить.

— Вообще-то я не собиралась с ним мириться, — сказала она, оправдываясь, — так уж вышло.

— Не говори чепухи, вы двое созданы друг для друга, это же очевидно. Все эти годы вы жили, словно медведи в зимней спячке. Каждый в своей берлоге в ожидании весны. Ну, так она и пришла в ваши сердца. Пора и о свадьбе подумать.

— Пап, мы не обсуждаем эту тему. Пока, по крайней мере. И потом, мне не нравится твое сравнение с медведями. Я что, по-твоему, похожа на какую-нибудь жирную медведицу?

Он вскинул руки в знак примирения.

— Я не имел в виду ничего такого, ты же знаешь.

— Хотя в чем-то ты, наверное, прав, ведь Брэд ни разу не зашел ко мне за эти одиннадцать лет, словно мы, действительно были в спячке.

— Э, нет, дочурка, — сказал отец скрипучим голосом, — тут дело в другом. Если мне не изменяет память — а она мне не изменяет, — Брэд был женат. Вот почему он не показывался тебе на глаза. То ли совесть мучила, то ли любил жену. Что уж сейчас об этом. Главное, он вернулся к тебе.

— Так нечестно, ты его защищаешь. Неужели ты мог подумать, что я стала бы встречаться с женатым мужчиной?

— Да нет же! Конечно, нет. Я всего лишь хочу сказать, что он пытался удержаться от соблазна.

Можно подумать, она роковая женщина. Ха! Джиллиан усмехнулась.

— После обеда я пойду к нему. Мы строим домик на дереве для Джереми, сына Брэда. Но, похоже, он получился слишком высоко.

— Ну, парнишка подрастет.

— Да, но если он упадет, то может сильно пораниться.

— Ты говоришь, как настоящая мамаша, — весело сказал отец, хитро подмигнув дочери.

— Я… это же логично. — Не может быть, чтобы она говорила, как мать… Или может? Джиллиан никогда раньше не задумывалась о своем материнском инстинкте, да и с чего бы. Она и представить себя не могла в роли хозяйки, стирающей пеленки или меняющей подгузники. Кроме того, если иметь ребенка, значит, и его отец должен быть где-то рядом. А последние одиннадцать лет у нее не было никакой возможности проверить, насколько она хорошая мать.