Великий поток - Аркадий Борисович Ровнер

порядком — позволить бесформенному хаосу управлять нашей жизнью? Но он и так правит ею. Разве не об этом свидетельствует вся человеческая история? Разве наша задача не в том, чтобы смягчить и высветлить человеческую природу? Да, отвечали ученые Скапендра, именно в этом, но сначала нужно освободить раба, реабилитировать Тень, дать преступнику возможность стать свободным! И только после этого можно надеяться на какое-то изменение.

Нужно отпустить Тень — вот главный лозунг нового направления, восторжествовавшего на острове Скапендр, поддержанный вышеупомянутым ученым. Нужно ввести ее в мир. Нужно ликвидировать дурдома и тюрьмы, куда веками загоняли сумасшедших и преступников, — общество должно само справляться со своими сумасшедшими и преступниками, и каждый отдельный человек должен самостоятельно строить отношения со своей Тенью.

Откуда вообще эта болезнь человечества? (Заметьте, что значение слова «болезнь» в этой точке начало раздваиваться в зависимости от того, пользовались им скапендрянские просветители или их противники.) Может быть, это его изначальное нормальное состояние, изредка скрашиваемое сполохами сверхчеловеческого Света? Наконец, как и откуда возникло само человечество? Образовалось ли оно в результате тысячелетних мутаций неразумного человечества или же его создало намеренное воздействие извне — неважно, богов или инопланетного разума? Никто не знал ответов на эти вопросы, а, не решив их, как можно было разобраться в так называемой болезни скапендрян?

Пока обдумывались и обсуждались все эти гипотезы, на острове Скапендр стараниями местных просветителей Тень была реабилитирована и выпущена на свободу. Для начала были открыты двери всех дурдомов и тюрем, и обитатели этих заведений включились в общий поток жизни, нередко занимая в нем важные места и ответственные роли. Была осуществлена эмансипация домашних животных: кошки, собаки, куры, гуси, утки, грызуны и рептилии были объявлены равноправными соседями их прежних хозяев, и была создана особая служба, ответственная за соблюдение их прав и достоинства. Далее была проведена образовательная реформа, в результате которой детские сады, школы, колледжи и университеты начали работать по инновационным программам, направленным на преодоление внутреннего раскола в детях и юношестве. Особые школы по ликвидации анти-теневых установок были созданы для пенсионеров, домохозяек и инвалидов. Изменились общие интонации аналитических материалов: если раньше в рассуждениях о реабилитации Тени и благотворных последствиях этого нововведения непременно присутствовало словосочетание «может быть», то теперь редакторы всех островных изданий непременно вычеркивали его жирным маркером.

2

Огромная роль в истории Скапендра принадлежит адмиралу Скапендру, завоевавшему этот остров в позапрошлом столетии и давшему ему свое имя. Знакомясь с описаниями нравов и обычаев скапендрян, нужно отметить, что адмирал Скапендр, с одной стороны, был проницательным и дальновидным законодателем, своего рода Солоном, Ликургом или даже Конфуцием, обеспечившим устойчивость своих нововведений, но, с другой, он не забывал о высших устремлениях жизни, доступных немногим избранным индивидуумам. Он постоянно думал и говорил о той чудесной потенции, которой наделены некоторые люди, и именно ее он называл иножизнью. Дать более или менее точное определение этому понятию невозможно, но у него есть немало эквивалентов в других языках, особенно в трактатах некоторых средневековых ученых. С этой концепцией перекликаются такие понятия, как безучастность, беспристрастность, незаинтересованность, невовлеченность, отрешенность, а также благородство и одухотворенность. Исчерпать все его значения я не берусь.

Об адмирале написано множество исследований и даже романов, и все же фигура его продолжает вызывать удивление, смешанное с восторгом. О нем ходит множество историй, в которых миф стал неотделим от документальных свидетельств, а апокриф — от воспоминаний современников. С некоторыми забавными историями можно познакомиться, почитав путеводитель по Скапендру. Известно, что адмирал любил проводить свое время в глубоких медитациях. Есть версия, согласно которой он просто умел спать в соответствующей позе. Кроме того, он очень любил домашних животных, и при его правлении их развелось на острове великое множество. Рассказывают, что он ухитрился выиграть десяток сражений, не пролив ни своей, ни вражеской крови. Один случай особенно удивителен: адмиралу доложили — он в это время находился в глубокой медитации, — что враги высадились на острове и их колонна движется к центру города. Ждали его приказов, но приказов не было — адмирал даже не шевельнулся. Все готовились к самому худшему, но случилось непредвиденное: городские кошки, собаки и змеи с остервенением набросились на вражескую колонну и прогнали их с острова. Есть и другие еще менее правдоподобные истории.

Письменных трудов адмирал после себя не оставил, но его устные высказывания записывались его друзьями и были изданы его последователями. Вот некоторые из них, дающие благодатный материал для размышлений:

«Общество, которое калечит людей из поколения в поколение, должно стать для них спокойным и надежным домом. Жизнь человека — и без того неразрешимая трагедия, связанная с болезнями, старостью, смертью. Причина многих напастей в доставшихся нам от наших примитивных предков эгоизме и в дурных наклонностях. Что делать с животным эгоизмом? Что делать с дурными наклонностями? Эти качества вступают в конфликт с заложенными в нас высокими побуждениями. Откуда к нам пришли высокие побуждения? Какова их природа? Можно ли согласовать одно с другим? Можно ли доверить ограниченному человеческому разуму решение этих вопросов? Может ли человек, каким бы одаренным и ответственным он ни был, навязать другим формы жизни? Можно ли навязать людям просвещение, которого они не хотят? Или — строй, которого они не понимают, например, аристократический? Что может получиться из такого эксперимента? Но история — это всегда творчество, иначе бы она постоянно повторялась и в ней не было бы ничего нового.

Эти вопросы только кажутся неразрешимыми, но с ними можно справиться, если ограничить область их приложения и число людей, вовлеченных в эксперимент. Можно начать с одного города или лучше — острова, на котором в основном проживают молодые люди или даже дети. Добросовестные воспитатели могут изменить у небольшого количества людей их жизненные установки в течение двух-трех поколений. Главное, иметь четкий план и действовать последовательно. Я исхожу из простого наблюдения, зафиксированного житейской мудростью в пословице: в гробу все станут друг на друга похожи — будем же разнолики хотя бы при жизни. Потому главная цель воспитания выглядит двойственной: создать для людей общее культурное пространство, но при этом всячески стимулировать многообразие человеческих проявлений.

На первом месте нужно поставить вопрос о природных наклонностях людей. Эти наклонности должны выявляться и проявляться. В случае преобладания дурных или даже преступных наклонностей они либо исправляются, либо такие индивидуумы под разными предлогами высылаются с острова на большую землю. Работой по искоренению, а тем более подавлению дурных предрасположенностей наши воспитатели не должны заниматься».

3

Перед тем как обратиться к рассказу о