Игра без правил - Энтони Гальяно

На шестом этаже я повернул налево и в конце коридора заметил на пороге Сюзан. Она наблюдала за мной, и чем ближе я подходил, тем сильнее она хмурилась. Ясно было, что мой внешний вид не вызывает у нее восторга. Она впустила меня. Я нервно ждал в крошечной прихожей, пока она закрывала дверь. На ней были выцветшие джинсы и белая декольтированная майка на бретельках с логотипом ее адвокатской конторы. Я вспомнил, что такие раздавали после пятикилометрового кросса, который они проводят каждый год в центре Майами.

— Вижу, ты опять бегала корпоративный кросс. В июле, да? — спросил я.

Сюзан неодобрительно рассматривала меня. Ее взгляд задержался на моих многострадальных брюках, едва закрывавших икры. Потом она подняла на меня глаза, и я заметил, что она плакала.

— Я тоже участвовал в похожем кроссе, — продолжал я невозмутимо. — Только он был на десять километров. Не поверишь, раньше я пробегал милю за семь минут. Правда, тогда я меньше весил.

Я улыбнулся. Сюзан — нет.

— Как ты вышел из «Крома»? — спросила она.

— Не думаю, что ты хочешь знать ответ.

— Ты прав. Иначе придется звонить в полицию.

Ее абсолютно равнодушный тон меня смутил. Казалось, она думает о чем-то постороннем и мое присутствие в ее квартире — лишь досадная помеха, а не реальная угроза ее адвокатскому патенту. Я ожидал гневной тирады, потом, если повезет, рассчитывал на помощь, но не думал, что увижу заплаканные опухшие глаза.

— Что случилось? — спросил я. — Ты же не из-за меня расстроилась.

Несколько мгновений она молчала. Я успел подумать, что она собирается меня вышвырнуть, но тут ее черты смягчились, и Сюзан улыбнулась.

— Знаешь, — сказала она. — Как ни странно, я рада тебя видеть.

— Боюсь, это временно.

Она шагнула вперед и обняла меня за плечи. Вот тут я испугался по-настоящему, настолько, что застыл, как столб, и не знал, что дальше. Очнувшись наконец, я осторожно обнял ее в ответ, прижал белокурую голову к груди и почувствовал, как рубашка намокает от слез. Если бы я не был беглецом, то непременно сделал бы ноги.

Она отстранилась и оглядела мое облачение.

— Не буду спрашивать, где ты достал эти тряпки. Кстати, тебе надо помыться. Пахнешь так, будто провел три ночи в Центральном парке.

— Извини, у меня был тяжелый вечер. Послушай, Сюзан… Меня здесь нет. И мы сейчас с тобой не разговариваем, ладно? Последний раз ты видела меня сегодня днем.

— Ты сбежал из «Крома».

— Да.

— Ты законченный придурок. Проходи в гостиную.

Комната выглядела совершенно обыденно. Деревянный пол, покрытый выцветшим персидским ковром, на котором стоял лакированный журнальный столик со стеклянной столешницей. Черный разборный диван, тахта, у окна, как страж, высокий ухоженный фикус. Камин с букетом желтых роз на месте огня. Почти пустые книжные полки, только в уголке притулилось несколько томиков — несчастные сироты на краю пропасти. Еще письменный стол с компьютером, принтером и небольшой настольной лампой. Рядом беговая дорожка, обращенная к окну.

Она переехала год назад, но вдоль стен по-прежнему стояли нераспакованные коробки. В свое время я повидал немало таких комнат. Квартира молодой женщины, которая много работает и редко бывает дома. Я подошел к тахте и опустился на нее. Она была настолько твердой, что, возможно, я первый, кто вообще сидел на ней. Играла музыка, тихо, как будто причитала женщина.

Сюзан вернулась с бутылкой красного вина, штопором и двумя бокалами, вручила все это мне и плюхнулась на диван. Я наполнил бокалы. Наверное, хорошо, что я оказался для нее не единственной проблемой. Когда стало ясно, что она не сердится на мое появление, я начал немного беспокоиться. Вообще, если обычное гостеприимство пугает, становится ясно, что ты неправильно живешь.

— Я думал, ты мне не обрадуешься, — сказал я. — Сидя тут, я не способствую твоей карьере.

— Да пошла бы моя карьера знаешь куда?

— И моя.

Я поднял бокал.

Она выпила до дна, и я налил еще. Она отпила немного и поставила бокал на столик.

— Тебе нельзя оставаться.

— Я и не собираюсь.

— Ты немного подрос с тех пор, как мама купила тебе эти штаны.

— Они с распродажи.

— Ты лгал мне сегодня.

— Все, что я рассказал, правда.

— А что не рассказал? Что заставило тебя бежать из «Крома», когда надо было всего лишь переждать выходные?

— Ну, пару вещей я упустил.

— Самое время восстановить картину.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя, — предупредил я. — Хотелось бы сохранить доверительные отношения между клиентом и адвокатом.

— Ты совершил преступление, я правильно понимаю?

Я поколебался.

— Возможно, да. Возможно, нет.

Сюзан открыла рот, но ничего не сказала и посмотрела на меня с удивлением.

— Что ты все время ерзаешь? Прыщ на заднице вскочил?

Рукоять пистолета упиралась мне в пах, и, как бы я ни вертелся, сидеть было неудобно. Я сдался и положил чертову пушку на стол. Сюзан уставилась на пистолет, потом на меня.

— Ты с ума сошел?! Где ты это достал?

— Одолжил у приятеля. Другого у него не нашлось.

— Ты должен уйти, — не терпящим возражений тоном сказала Сюзан. — Я серьезно, Джек, это уже слишком.

Она поднялась.

— Ладно, — согласился я. — Признаю, у меня небольшие проблемы. Я оказал услугу одному человеку, и это обернулось против меня. Думаю, у него тоже неприятности. Я пришел, потому что хочу какое-то время побыть в безопасности. Я скоро уйду, но пока мне надо побриться и сменить одежду. Тогда я попробую исправить дело.

— Как? С помощью этого?

Она выразительно кивнула на пистолет.

— Надеюсь, что нет, хотя я имею дело с темпераментными людьми.

— Ответь на один вопрос. Это связано с наркотиками?

— Нет! Конечно нет.

— Тогда что? Расскажи хоть что-нибудь.

— Это личное.

— Я твой адвокат, не забыл?

— Возможно, мне придется тебя уволить. Так я окажу тебе услугу.

Теперь она рассердилась. Что бы ее ни беспокоило, терпения это ей не прибавляло.

— Отвези меня домой. Я должен взять кое-какую одежду и начать искать Вивиан.

— Вивиан? Я думала, она ушла от тебя к парню по фамилии Мэтсон.

— Да.

— И что случилось?

— Она попала в неприятную историю, и я попытался помочь. Мэтсон оказался бóльшим засранцем, чем я думал.

— Ты тоже. Он вроде был кинорежиссером, да?

— Верно. Был.

— Джек, что происходит? Тебе стоило остаться в «Кроме».

— Мне стоило остаться в Нью-Йорке.

— Тебе нельзя возвращаться домой. Там уже наверняка кто-то есть. Ты же знаешь, как это делается в подобных случаях.

— Знаю. Все равно сначала придется навестить пару мест.

— И где, ты считаешь, твоя подружка?

Слово «подружка» прозвучало несколько ядовито.

— Точно не знаю. Где-то на Саут-Бич.

Сюзан промолчала. Судя по выражению ее лица, она поняла, что отговаривать меня бесполезно. Она была права, но искать я буду не только Вивиан, но и Уильямса.

Она поднялась, вытянула руки над головой и повернула корпус вправо, хрустнув суставами. Даже сейчас нельзя было не заметить, что она в прекрасной форме. Сильные руки, хоть трицепсы и не выпирают. Выступающие под джинсами четырехглавые мышцы[14] говорят о том, что она продолжает пробежки с ускорением, которые я рекомендовал. Эти пробежки и еженедельные тренировки со штангой — вот и все, что требовалось. Ну, и бить меня с ноги в голову при любой возможности, конечно.

— Что ты пялишься? — спросила Сюзан.

— Я хорошо с тобой поработал.

— Пошли. Я хочу, чтобы ты исчез через двадцать минут.

— Куда мы идем?

— В спальню.

— Спасибо, но сейчас у меня нет времени. Может, в другой раз?

Сюзан не удостоила меня ответом.

Я встал и поплелся вслед за ней в коридор. Так уж устроен мужчина — обратит внимание на женскую задницу даже по дороге на расстрел. То, что я никогда не ухаживал за Сюзан, я всегда рассматривал как одно из величайших достижений. Теперь я начал сомневаться, все ли со мной в порядке.

Когда я вошел в спальню, Сюзан уже распахнула дверцу шкафа. Я окинул взглядом комнату. У стены красный японский хлопчатобумажный матрац со сбившимися в комок простынями. Напротив окна, занавешенного жалюзи, — одинокое старомодное кресло-качалка, у противоположной стены — белый комод с зеркалом, заставленный фотографиями в рамках. Вдоль белых стен, на которых висело несколько дипломов и сертификатов, стояли нераспакованные коробки. В комнате царила атмосфера одиночества, сдобренная торопливым ритмом жизни. Квартира Сюзан была не столько домом, сколько промежуточной остановкой между офисом и автомобилем. Трудно было поверить, что она довольно долго здесь живет.

Она сдернула с вешалки черные брюки и белую костюмную рубашку. Обернувшись ко мне, швырнула их таким жестом, словно выкидывала из окна. Чувствовалось, что она злится и к злости примешивается что-то еще, возможно досада. Я поймал одежду и повесил на руку, как лакей.