Смерть в белом халате - Марина Жданова

Чаша весов все больше склонялась в сторону невиновности Савичева. Крен стал особенно заметным после того, как Виктор узнал историю человека-счетчика. На первый взгляд покойный Семенов был тихим и никому не мешал, но неожиданно выяснилось, что, будучи здоровым, он работал в агентстве по продаже недвижимости и обманул с квартирой Щукина. Чем не мотив? Сергей Сергеевич пережил огромное потрясение, а виноват был только один человек – тихий, никогда и никому не доставлявший неприятностей Павел Петрович.

Однако насколько Виктор мог припомнить, Семенов появился в клинике много позже человека-счетчика. Это совпадение? Щукину выпал счастливый билет поквитаться с обидчиком, и он его использовал? Или Виктора дезинформировали, и Щукин поступил позже Семенова, заранее готовясь расправиться с виновником собственных бед? В любом случае, список подозреваемых пополнился: Щукин мог оказаться убийцей.

Также огромный вес имел факт появления во втором отделении человека, которого уже подозревали в одном убийстве – «эмбриона». Слишком уж подозрительно его прибытие в «Кащенку» накануне убийства. Может, Олег Павлович серийный маньяк?

Не стоило забывать и о Матвееве. Это единственный человек в отделении, который использовал силу не по назначению. Мог ли он убить человека? Мог. Имел ли возможность? Имел. Впрочем, возможность в ночь убийства была у любого – он, как последний идиот, заснул на дежурстве.

Виктор помотал головой, отгоняя нехорошие мысли, и замер. Он внезапно вспомнил, что в ночь убийства Ольга Николаевна приносила ему чай… да и Антон, несмотря на неудобства, тоже задремал. Неужели старшая медсестра подмешала в ароматный напиток снотворное?! Нет, маловероятно. У Ольги Николаевны не было мотива, да и не смогла бы она воткнуть в горло человека заточенную вилку. Или могла? А может, чай здесь не при чем? Плеханов решил поговорить об этом с Антоном. Чуть позже. А пока у него было дело

Плеханов решил пройтись по отделению. Осторожно заглянув в палаты, он убедился, что больные спят, тихонько вышел в коридор и отправился в регистратуру, где хранятся личные карточки пациентов.

Дверь оказалась запертой. В медицинском институте в половине аудиторий были подобные замки. Виктор, как и большинство учащихся там студентов, умел открывать их булавкой. Однако булавки под рукой не было, молодому человеку пришлось идти на пост первого этажа, просить ключ от регистратуры у охранника Федора.

Охранник не спал. Развалившись на стуле, закинув ноги на стол, он с довольным видом листал кулинарную книгу с запеченной курицей на обложке. Круглое лицо его выражало довольство и безмятежность, пухлые губы улыбались, светло-серые глаза закатывались к потолку, будто Федор представлял очередное блюдо, ноздри раздувались, человек мечтал.

– Федь, дай мне, пожалуйста, ключи от регистратуры.

– Зачем? – подозрительно спросил охранник.

– Я там папку забыл, а утром ее нужно в институт везти.

– Утром, эта, возьмешь.

– Федь, пожалуйста!

Охранник отрицательно мотнул головой.

– Не положено.

Плеханов порылся в кармане и достал оттуда пятьдесят рублей.

– Не могу я до утра ждать. Там кое-что переделать нужно.

Федор накрыл купюру широкой ладонью и протянул ключи.

– Раз такое дело, я, конечно, помогу. Держи.

– Спасибо, Федь! А у тебя ручки с бумажкой случайно не найдется?

– Найдется. – Охранник вырвал последнюю страничку из кулинарной книги – разлинованную, с надписью «Мои рецепты», а ручку вытащил из ящика стола. – Эта, с тебя причитается.

– Ясное дело. Я быстро.

Сначала Плеханов нашел личную карточку Савичева. Александр Алексеевич лежит в клинике аж с 1983 года. В то время ему было девятнадцать. Полжизни человек провел в сумасшедшем доме.

Виктор записал даты. Из личного дела следовало, что Савичеву действительно была нужна только своя кровь, а, значит, для других пациентов он был не опасен. Вопрос в том, могла ли болезнь трансформироваться? Плеханов мысленно пожал плечами. Он не будет исключать этот вариант, но оставит его на самый крайний случай, если подтвердится невиновностью «эмбриона», «счетчика» и Матвеева. И Ольги Николаевны, с внутренним содроганием подумал Виктор.

Следующим на очереди был покойный Семенов. Он поступил в клинику три месяца назад. Раньше работал в агентстве по продаже недвижимости, до этого – преподавателем в институте. Плеханов вспомнил, как Павел Петрович смотрел на Антона, когда Виктор повел молодого человека знакомиться с пациентами, и вновь углубился в чтение личной карты. Причиной развития болезни Геннадий Андреевич указал трагическую гибель сын и последующее одиночество.

Матвеев сошел с ума в 2003, но с ним все было более или менее понятно: несчастный случай в цирке, где он работал, алкоголизм.… Врачи не считали Ивана Борисовича опасным. Плеханов усмехнулся. Он видел, на что способен этот человек в приступе бешенства. Да и в обычном состоянии… Перед глазами Виктора возникла недавняя сцена, когда Матвеев вытащил «эмбриона» в коридор, проверяя, на самом ли деле тот болен. Матвеев может оказаться убийцей.

Виктор отложил дело бывшего циркача и нашел карточку человека-счетчика. Тот действительно лег в «Кащенку» два года назад, но вот о причинах болезни было сказано очень мало: смерть супруги и сложное материальное положение. История с неудачной покупкой жилья не упоминалась.

Самое тонкое личное дело было у Олега Павловича. В графе «диагноз» карандашом был нарисован большой знак вопроса. Значит, Андрей Геннадьевич сомневается, что «эмбрион» не здоров. Правильно сомневается. Олега Павловича подозревают в убийстве, к тому же, он поступил в клинику позже Семенова, прямо перед печальными событиями. Кстати, если у Павла Петровича действительно не осталось родственников, он идеально подходит к категории «одинокий пенсионер». Теоретически, его могли убить из-за квартиры. Но тут есть несколько нестыковок, например, каким образом можно получить жилплощадь сумасшедшего человека? По закону, она остается в его собственности или, если не приватизирована, переходит к государству. Так?

Плеханов перечитал записи. На всякий случай не мешало заглянуть в карточку эпилептика, это последний пациент, находившийся в отделении в момент убийства.

Дата поступления: ровно через неделю после Семенова. Виктор похолодел. Неужели «эпилептика» тоже придется включить в список подозреваемых? Внимательно перечитав записи, Плеханов облегченно вздохнул – эпилептик уже лежал в клинике восемь лет назад. По причине длительной ремиссии, под ответственность старшей сестры был отпущен домой, а теперь снова лечится. В строке диагноз – длинное название на латыни. Через запятую по-русски дописано: «причинами эпилептических припадков являются громкие звуки или яркий свет».

Убрав личные дела на места, Плеханов задумался. В ночь убийства его разбудил именно эпилептик: тот упал с кровати и долго бился в припадке. Если причиной мог быть только резкий звук или яркий свет, то…

Виктор вышел из регистратуры, поспешно запер дверь и побежал в холл.

Громких звуков той ночью не было, иначе Плеханов проснулся бы именно от них, а яркому свету в больничном саду взяться неоткуда. Фонарь перед входом светит слишком тускло, к тому же окна «эпилептика» находятся не со стороны главного входа, а со стороны стоянки. Значит, это мог быть свет автомобильных фар. Но кто может приехать ночью на территорию городской психиатрической клиники? Только кто-то из медицинского персонала. Такси на территорию больницы никто не пропустит, значит, в окна светили фары машины кого-то из врачей.

– Федя! Скажи, ты ведь дежурил в ночь убийства?

Охранник поманил Плеханова пальцем.

– Эта, ключи на бочку.

– Ах, да. Спасибо.

Виктор вернул ключи от регистратуры и вопросительно посмотрел на дежурного. Федор не обратил на взгляд никакого внимания. Он вернулся к чтению кулинарной книги, демонстративно перелистнув несколько страниц.

– Очень любопытно, – произнес он, – оказывается, в процессе приготовления шашлык солить нельзя, иначе он будет сухим. Соль лучше добавить, эта, в конце жарки.

– Федор! – Плеханов достал из кармана вторую за последние полчаса пятидесятирублевую бумажку, и помахал ею перед носом охранника.

– Ну дежурил. Чего тебе надо? – мужчина ловко выхватил купюру и заложил ее между страниц.

– Ты не знаешь, кто приезжал той ночью?

– Секретная информация.

Плеханов достал сто рублей.

– Это последнее. Выкладывай.

Охранник потянулся, небрежно засунул деньги в карман и сложил руки на животе.

– Геннадий Андреевич приезжал. Очень удивился, что я не сплю, дал денег и приказал никому не говорить.

– А куда он ходил?

– В свое отделение, наверное. По крайней мере, ключей у меня не просил, значит, эта, своими воспользовался. А у него только от кабинета ключи, да от отделения.