Испытание верности - Шеррил Вудс

— Да еще какая! — с энтузиазмом подхватила Мэгги.

Катя бросила на нее недоверчивый взгляд:

— Откуда ты знаешь?

— Я однажды вечером проезжала мимо, когда он приехал к тебе.

— Если ты ехала мимо, то откуда знаешь, что он красивый? — спросила Дженифер.

— Ну, я слегка притормозила.

— А откуда ты знаешь, что это был Росс?

— Я позвонила, как только вернулась домой, и Лиза сказала мне.

— Я поговорю с этим ребенком, — сказала Катя со стоном. — Она слишком много болтает.

— Ей тоже нравится Росс.

— Итак, — сказала Дженифер. — Три голоса за Росса, и даже не думай о тех анонимных письмах. Если получишь еще, выброси.

— Но тот другой человек предлагает все те вещи, о которых я мечтала. Он даже хочет поехать со мной на сафари. Шесть месяцев назад я думала, что Росс именно такой, но оказалось, что я ошибалась. Он совершенно удовлетворен домашним очагом. Он приедет в следующую субботу, чтобы скосить траву и помочь сгрести листья, а в воскресенье мы отправляемся на пароме до Виктории. Он такой… нормальный.

— Если огоньки в твоих глазах что-нибудь да значат, то нормальный совсем не значит плохой.

— Но это не то, что я ищу. Вы сами писали объявление. Вы знаете, чего я хочу.

— Что «ты думала», «ты хотела» — вернее, что мы думали, что ты хотела, — исправила Дженифер. — Иногда у твоего сердца появляются другие идеи. Прислушайся к ним, — посоветовала она. Мэгги была слишком занята поглощением пищи, чтобы вставить реплику. Она только кивнула.

В течение следующей недели Катя пыталась следовать их совету и забыть про те письма. Каждый раз, когда Росс входил в комнату, между ними появлялась напряженность. Он держался на расстоянии, хотя взгляд его глаз практически сжигал ее. Он заставлял ее забыть не только о письмах, но и ее имя. Когда их руки случайно соприкасались, она чувствовала дрожь во всем теле, вплоть до пальцев ног. Она чувствовала себя хуже, чем подросток, взволнованный первой любовью.

В субботу, когда Росс приехал поработать в саду одетый в старые джинсы, почти до неприличия плотно обтягивавшие его тело, Катя с большим трудом пыталась сосредоточиться на уборке листьев. Но часто, опершись на грабли, пристально смотрела на Росса, едва дыша.

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты стояла и смотрела, — поддразнил он ее.

— Ты вообще не платишь мне, — напомнила она ему.

— Правда, — его глаза обшарили ее, задержавшись на обтянутой футболкой груди. Ее соски, казалось, сжались под его взглядом. Эта незамедлительная и беспомощная реакция заставила его пульс убыстриться. Вместо того чтобы провести газонокосилку еще раз вокруг двора, он выключил мотор.

— Почему бы нам не передохнуть? — предложил он. — И не побаловаться холодным пивком. Сейчас намного жарче, чем я думал.

Когда она принесла пиво, они уселись на ступеньки крыльца.

— Росс, могу я спросить тебя? — произнесла она нерешительно, устремив взгляд в землю.

Он хотел взять ее за руку, придать ей уверенности, но сдержался, сжимая банку с пивом так сильно, что было удивительным, как та не лопнула.

— Конечно, — ответил он, стараясь держаться как можно естественнее, хотя его ладонь вспотела, а горло пересохло. Он сделал длинный глоток пива.

— Почему ты не поцеловал меня?

Пиво попало не в то горло, и он чуть не захлебнулся. Он уставился на нее широко раскрытыми от удивления глазами.

— Что ты сказала? — спросил он, когда кончил кашлять. Он меньше всего ожидал услышать это из уст Кати. Может быть, Лиза написала сценарий для нее?

Она посмотрела прямо в его глаза.

— Почему ты не поцеловал меня? — повторила она с берущей за душу смелостью.

Он хотел поцеловать ее прямо сейчас, но за поцелуем последует большее, чем то, о чем они договаривались. Он решил ответить ей, поговорить о том, чего взрослые люди просто не обсуждают. Если они хотят поцеловаться, черт возьми, они делают это, а потом живут последствиями.

К несчастью, последствия для него будут настолько сложными, что потребуется бригада психоаналитиков, чтобы разобраться в них. Альтернативой было поговорить. Поэтому Росс заговорил — или, по крайней мере, попытался сделать это.

— Ну, — начал он, затем откашлялся. Он встретил ее взгляд, моргнул, отвел свой и посмотрел ей в глаза снова. — Ты совершенно ясно выразилась, что нам надо остаться друзьями. — Он с трудом сглотнул. — В настоящее время, — поправил он.

— Просто дружеский поцелуй, — сказала она с внезапной улыбкой.

Дьявольская сущность этой улыбки не осталась незамеченной Россом. Возможно, Ева так же улыбалась Адаму, и посмотрите, чем все закончилось. Дружеский поцелуй, сказала женщина. В щечку. Прекрасный и невинный, возможно, сопровождаемый теплым объятием.

— Это не то, как я хочу поцеловать тебя, — пробормотал он. — Не так, как мы целовались раньше.

— Значит, ты все еще хочешь? — сказала она, сопровождая слова чем-то похожим на вздох облегчения.

Он почувствовал, как кровь побежала по его венам. Еще пять минут такого разговора, и он окажется в очень затруднительном положении. Никакой человек, как бы святы не были его намерения, не может выносить и контролировать такую ситуацию долгое время.

— Катя, нам надо обязательно говорить об этом?

— Я думаю, да. А что? Это беспокоит тебя?

— Это сводит меня с ума, — признался он.

— О, — сказала она, удивление вспыхнуло в ее глазах ярче, чем обычно. — Я не против того, чтобы перестать говорить об этом, если…

— Если что? — напряжение чувствовалось в его голосе.

— Если мы просто сделаем это.

— Ты имеешь в виду поцелуемся?

— Да.

— О, мой Бог! — простонал он, ставя банку с пивом и привлекая ее к себе. Он легко держал ее, стараясь справиться с бешено бьющимся пульсом. Он все равно не собирался целовать ее, и тем самым вовлекать ее в отношения, к которым, как она неоднократно повторяла, не была готова.

— Ну? — подтолкнула она его. — Ты поцелуешь меня или нет?

Он тяжело вздохнул. Из самых лучших побуждений.

— Я поцелую тебя, — нежно произнес он.

Его губы прижались к ее губам, заставляя их раскрыться. Катя счастливо вздохнула, и его язык проник в ее рот, горяча их кровь, пока оба не поняли, что хотят, чтобы этот поцелуй продолжался вечно.

— О, мой Бог! — прошептал он снова, проводя руками по ее бедрам, затем беря ее груди в ладони и чувствуя твердость сосков. Катя прижалась к нему, как чувственная кошка, которая знала, как отказаться от независимости в обмен на удовольствие.

Он пытался отодвинуться, остановиться, пока еще было не слишком поздно, но она прильнула к нему, ее руки гладили его по спине.