Дрянь погода - Карл Хайасен

– Смутно. – Макс был ребенком, когда телевидение заполонила реклама этих сигарет.

– Вот что я имею в виду под наследием, – сказал Сцинк. – Кто сейчас помнит того, кто придумал «Жаворонков»? А вот ковбой «Мальборо» – самый большой успех за всю историю рекламы.

Тут не поспоришь. Интересно, откуда Сцинк это знает? Макс заметил, что скорпион запутался в седоватой поросли на руке капитана.

– Что вы собираетесь с ним делать? – спросил Макс. Ответа не последовало. Макс попробовал зайти с другой стороны: – Бонни до смерти боится насекомых.

Сцинк сгреб скорпиона в ладонь.

– Он не насекомое, Макс. Это паукообразное.

– Ну, в смысле, жуков. Бонни приходит в ужас от всяких жуков.

Но Макс имел в виду себя. Тревога ледяными иглами покалывала руки и ноги. Он пытался как-то увязать губернаторскую симпатию к скорпиону с мнением о ковбое «Мальборо». Что этот психопат имел в виду?

– Твоя Бонни умеет плавать? Тогда все в порядке. – Губернатор закинул скорпиона в рот и звучно проглотил.

– О господи… – вымолвил Макс.

Выдержав паузу, Сцинк открыл рот. Скорпион с неподвижными клешнями безмятежно свернулся у него на языке.

Макс загасил сигарету и поспешно закурил следующую. Привалившись головой к ящику с консервами, он беззвучно молился: милый боженька, пусть Бонни не скажет ничего такого, что разозлит этого типа.

Служба Авилы окружным инспектором протекала непримечательно – за исключением тех шести месяцев, когда он угодил под полицейское расследование. Легавые внедрили в строительное управление своего человека, изображавшего куратора. Среди множества нарушений тайный агент отметил, что Авила инспектирует новые крыши со сверхчеловеческой скоростью – около шестидесяти кровель в день, даже не пользуясь лестницей. Выставленные наблюдатели зафиксировали, что инспектор и не думал лазать по предназначенным к осмотру крышам. Он вообще покидал машину лишь для неизменного двухчасового фуршета в стрип-баре городка Хайалиа. Наблюдение показало, что Авила промахивал новостройки на столь нереальной скорости, что подрядчикам часто приходилось вприпрыжку гнаться за его грузовичком, чтобы вручить противозаконное вознаграждение. Факты передачи денег предельно ясно отразила видеосъемка.

После оглашения результатов следствия жюри присяжных готовилось выдвинуть уголовное обвинение. Демонстрируя озабоченность, руководство строительного управления перевело Авилу и еще нескольких жуликоватых сотрудников на скромные должности, считавшиеся непрестижными и холопскими: их статус подкреплялся относительно ничтожными размерами взяток. Авилу сослали инспектировать мобильные дома. У него не было ни подготовки для этой работы, ни охоты ею заниматься. Трейлер – он и есть трейлер, украшенная консервная банка. Понятие «обязательное укрепление» в трейлерном парке – оксюморон: Авила знал, что ни один домик не выдержит самого слабого урагана. Так чего еще беспокоиться и закреплять эти фиговины?

Создавая видимость инспекций, Авила получал от торговцев трейлерами скромную мзду: полтинник от одного-другого, бутылку виски «Старый дедушка», порнофильмы, упаковку колы. Полицейской слежки он не опасался. Власти беспокоились о защите интересов растущего среднего класса, который приобретал дома, но всем было глубоко плевать, что происходит с теми, кто покупает трейлеры.

Это заботило лишь таких, как Айра Джексон, чья мать в таком жила.

Если не считать автовокзала в Гватемале, Айре еще не доводилось видеть таких неорганизованных и безразличных к посетителям учреждений, как строительное управление округа Дейд. Полтора часа ушло на поиски клерка, который бы сносно понимал английский, а потом еще час – чтобы заполучить документы по трейлерному парку «Солнечный Досуг». Айра несколько удивился, что в нынешних обстоятельствах папка с бумагами сохранилась. По его наблюдениям, другие документы исчезали фургонами. Понимая, что после урагана в строительной индустрии возникнет скандал, застройщики, подрядчики и скомпрометировавшие себя инспекторы предпринимали отважные шаги, чтобы скрыть свою роль в преступлениях. Проталкиваясь к свободному стулу, Айра Джексон различал среди искренне опечаленных лиц физиономии явных виновников: взмокший лоб, плотно сжатые губы, суженные бегающие глаза. Эти люди боялись публичного разоблачения, массовых исков и тюрьмы.

Хорошо бы, если б так и было, думал Айра. Но опыт подсказывал другое. За решетку отправлялись типы, ограбившие винную лавку, но не богатые парни, не бюрократы, не слуги общества.

Джексон пролистал документы по трейлерному парку и нашел фамилию человека, который халтурно проинспектировал домик матери. Протиснувшись к конторке, он перехватил невероятно спешащего куда-то клерка, который сообщил, что мистер Авила у них больше не служит.

– Что так? – поинтересовался Айра.

– Уволился, – пояснил клерк, – открыл собственное дело. – Видя, что Айра Джексон уже на взводе, чиновник не счел нужным рассказывать, что отставка инспектора была частью соглашения о признании вины, заключенного управлением с прокуратурой. Пусть мистер Авила сам поделится с мистером Джексоном этой личной деталью, если пожелает.

– У вас есть его нынешний адрес, так? – спросил Айра.

Клерк ответил, что разглашение подобной информации – вне его полномочий.

Айра Джексон перегнулся через стойку и мягко взял молодого человека за плечо.

– Слушай, Пако. Я приду к тебе домой. Я сделаю больно всей твоей семье. Ты понял? Включая домашних животных.

– Сейчас вернусь, – кивнул чиновник.

Синяя мигалка, появившаяся в зеркале заднего вида, Щелкунчика больше раздосадовала, чем испугала. Забирая джип у бандитствующих рэперов, он предполагал, что машина в розыске, но не думал, что копы сразу кинутся ее искать, когда у них столько дел из-за урагана.

Щелкунчик прижался к обочине. Интересно, чего набалаболил Малыш-Ебыш, оказавшись в больнице? Парень, несомненно, разозлился, после того как ему в задницу вправили компакт-диск, наподобие сверкающего суппозитория.

Но легавым-то какое дело? Хотя, может, шпана и угнанный джип тут ни при чем, подумал Щелкунчик. Наверное, я просто чего-нибудь нарушил.

Тормознувший его полицейский оказался женщиной. Симпатичной, с красивыми голубыми глазами, напомнившими Щелкунчику девчонку, с которой он пытался законтачить в Атланте, этакой католичкой с турбонаддувом. Темные волосы женщины убраны под шляпу, на пальце обручальное кольцо, которое просто молило, чтоб его отнесли в ломбард. Слишком большая кобура на ее бедре казалась лишней. Полицейша посветила в машину фонариком и попросила права.

– Бумажник забыл дома.

– Какое-нибудь удостоверение?

– Боюсь, нету. – Щелкунчик для убедительности похлопал себя по карманам.

– Ваше имя?

– Борис. – Щелкунчик обожал Бориса и Наташу из старого телешоу «Роки и Буллвинкл».[33]

– Борис кто? – спросила женщина.

Щелкунчик не знал, как пишется фамилия мультяшного Бориса, поэтому сказал:

– Смит. Борис Дж. Смит.

Светлые глаза женщины будто потемнели, голос стал бесцветным:

– Сэр, вы ехали со скоростью семьдесят миль в час на участке с ограничением в сорок пять миль.

– Серьезно? – Щелкунчику полегчало. Идиотский штраф за превышение. Может, просто выпишет квитанцию, а в базу заносить не станет?

– В штате Флорида запрещено управлять автомобилем бездействующего водительского удостоверения, – продолжила полицейша. – Вам это известно.

Ладно, подумал Щелкунчик, два штрафа. Делов-то, блин! Однако он заметил, что женщина не называет его «мистером Смитом».

– Вы также знаете, что предоставление ложной информации офицеру правоохранительных органов противозаконно.

– Конечно. – Щелкунчик про себя выругался.

Сука не купилась.

– Пожалуйста, оставайтесь в машине.

Щелкунчик видел в зеркале, как прыгает по асфальту луч фонаря, когда женщина-полицейский шла к своей машине. Конечно, сейчас пробьет по рации номера джипа. У Щелкунчика заломило плечи. Шансов оправдаться за угнанную машину столько же, сколько объяснить наличие в кармане семи тысяч долларов.

Есть два выхода. Первый – смыться, что гарантирует погоню, костоломную аварию и арест по обвинению в многочисленных, не связанных друг с другом преступлениях.

Второй вариант – не дать этой бабе связаться по рации. Что Щелкунчик и сделал.

Некоторые урки ни за что не ударят женщину, но к этому спорному вопросу Щелкунчик относился нейтрально. Легавый есть легавый. Женщина увидела приближавшегося Щелкунчика, но рулевая колонка помешала ей быстро выхватить огромный «Смит-и-Вессон». Полицейша успела только расстегнуть кобуру. И все – спокойной ночи, медсестра.

Забрав фонарь, пистолет и обручальное кольцо, Щелкунчик оставил бесчувственную женщину на обочине.