Он и она - Глория Тенчли

От этой мысли у Сильвии закружилась голова, и она почувствовала, что падает вперед. Потом поняла, что находится в объятиях Стивена. Он прижимал ее так, что исходящий от него жар и сила представлялись ее собственными.

— Мне так страшно! — прошептала Сильвия и поняла, что говорит истинную правду. Однако не могла сказать ему, что этот страх объясняется в равной степени тем, что в понедельник он уйдет из ее жизни, и тем, что семья Гаррисонов хочет смерти сестры.

Стивен обнимал девушку, зарывшись лицом в пушистые волосы, и ей хотелось остановить время. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы она могла всю свою жизнь опираться на этого человека, когда потребуется поддержка. Но это желание казалось наивным, как и мысль, пришедшая вслед за ним: захотелось, чтобы Стивен узнал правду, ее, настоящую Сильвию, а не Дженни, и чтобы ему понравилась она настоящая, и чтобы он захотел остаться с ней. Эта мысль привела ее в трепет. Но такое никогда не случится. Никогда!

Сильвия уперлась руками Стивену в грудь и не очень решительно попыталась оттолкнуть его. Но его руки не отпускали. Они держали ее за плечи, и пленница отважилась взглянуть на него снизу вверх. Увидела только его глаза, в которых разгоралось желание. Такое же желание просыпалось и в ней. Она чувствовала жар его тела, его дыхание обжигало лицо. Очень захотелось вновь почувствовать вкус его поцелуя.

Когда он склонил к ней голову, а его губы нашли ее рот, сцена, происшедшая между ними на рассвете, перестала иметь для Сильвии какое-либо значение. В ней вспыхнул пожар, охвативший ее целиком. Она непроизвольно раскрыла губы в ожидании его поцелуя. Все казалось таким же естественным, как дыхание. Девушка обвила руками его шею, прильнула всем телом, ощущая грудью силу его груди, ощущая, как прижимаются к ней его бедра. Он тоже хотел ее. Она чувствовала, как растет его желание, и это еще больше разжигало ее, лишая всякого самообладания. Никогда раньше Сильвия так не хотела мужчину. Никогда не испытывала такого всепоглощающего влечения к другому человеческому существу.

Его язык плавно скользнул по ее зубам, все больше вторгаясь в ее рот, как бы пробуя на вкус, а она с готовностью отдавалась приятным ощущениям. Во что бы то ни стало хотелось узнать Стивена, чтобы с ним совершенно потерять голову! Его руки скользнули по ее спине вниз к бедрам и плотно прижали их к своим бедрам. Она тихо застонала.

Стивен тоже страстно желал ее. Он целовал ее так, словно хотел всю вдохнуть в себя. Его желание было грубым и нестерпимым, а потребность настолько непреодолимой, что он весь дрожал. Это пугало Стива, чертовски пугало. Он двинулся с Сильвией к кровати и повалился на мягкое покрывало. Девушка оказалась внизу. Это еще больше воспламенило его. Прикосновение ее набухших грудей к его груди ошеломляло. Он хотел так, как никогда прежде не хотел ни одну женщину. Ему нравилось в ней сочетание ранимости и чувственности. Рука нашла плотную горячую грудь и через тонкую хлопчатобумажную ткань ощутила напрягшийся сосок. Он услышал прерывистый стон. Этот стон, казалось, окончательно лишил его разума.

Ему нестерпимо захотелось прикоснуться к девичьей коже без всяких помех, и тогда руки сорвали с нее кофточку. Напрягшаяся грудь с твердым соском оказалась в его руке. Он хотел бы познать ее так, как не делал ни один мужчина!

«Ни один мужчина». При этой мысли рука Стивена замерла. Он почувствовал, как холод гасит его жар. «Ни один мужчина, кроме Ника Гаррисона». Самая холодная вода не смогла бы привести его в чувство быстрее, чем эта мысль. Ник Гаррисон! Он шел по следам Ника Гаррисона! Умопомешательство, вызванное желанием, исчезло, и Стивен отступил.

Ему было очень неловко сползать с кровати и становиться к Сильвии спиной. Он стоял не шевелясь, злой на себя, ему хотелось взывать к небу, прося прощения. Злость только возросла, когда Стив повернулся и увидел Сильвию. Она поправила на себе юбку, села и убрала с лица волосы. Потом подняла глаза. Их взгляды встретились. Все, что он мог, — это только смотреть на нее, а хотелось обладать ею! Доказательство желания трудно было скрыть, но Стивен постарался не обращать на это внимания и собраться с мыслями.

Сильвия пристально смотрела на него, не отваживаясь опустить глаза ниже его груди. Шок лишил ее способности говорить. Подойдя так близко к тому, чтобы полностью ему отдаться, она теперь испытывала буквально физическую боль. Эта боль усилилась, когда девушка посмотрела Стивену в глаза и увидела в них пылающую ярость, которая ее удивила. Ее груди все еще трепетали от его прикосновений, а что-то глубоко внутри — что, она не могла понять и даже назвать — пульсировало и болело.

Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть стоящего перед ней Стивена, и после второй попытки заговорить спросила:

— Что мы теперь будем делать?

Стивен помолчал какое-то время, потом ответил. Но его ответ не имел никакого отношения к случившемуся только что между ними.

— Я думаю, мне нужно связаться с Робертом и сообщить, как у нас дела. Вы останетесь здесь. Я вернусь сразу же, как только поговорю с ним.

Не открывая глаз, она слышала, как Стивен прошел по комнате. Потом дверь открылась и закрылась. Вокруг нее снова сгустилась тишина. Сильвия встала и заперла дверь. Снова ее терзало жуткое одиночество. Причину этого она пыталась объяснить тем, что Стивен — единственный человек, стоящий между ней и Ником Гаррисоном. Но не могла убедить себя.

Она чувствовала, что связана с ним каким-то другим, необъяснимым образом, хотя они и встретились всего день назад. Понимала, что будет очень просто влюбиться в него. Эта мысль ее поразила. Влюбиться? — подумала она и покачала головой. Нет! Какая может быть между ними любовь, если он думает, что перед ним Дженни! Может быть, когда весь этот кошмар закончится, и Дженни вернется в понедельник, и состоится суд, тогда все станет ясно. Может быть, он поймет, что у нее не было выхода и что она должна была делать то, что делала. А может, не поймет, почему рисковала всем ради сестры и приемной матери.

Шум подъехавшей машины вывел Сильвию из раздумий, и она прислушалась. Дверца машины мягко закрылась, потом раздалось шуршание гравия на стоянке. Сильвия подошла к окну, осторожно отодвинула краешек шторы и взглянула на улицу. Возле их седана, блокируя выезд со стоянки, была припаркована черная автомашина. Здесь же были двое мужчин. Темноволосый и коренастый стоял рядом с их машиной, а другой, совершенно лысый, ходил вокруг машины, заглядывая через стекла внутрь. Сильвия догадалась, что это Шерн — человек, фотографию которого ей показывал телохранитель.