Симфония для пяти струн (СИ) - Дарья Кузнецова

— Ну, на вопрос «что происходит?», вы же не ответите, — вздохнул Тор.

— Отвечу. Когда сам пойму, или буду иметь на руках хоть какие-то факты, а не только собственное чутьё и предположения, — тряхнул лохматой головой Карт Аль. — Ладно, иди, а то у тебя дел по горло.

И Астор послушно направился выполнять поручения.

«Если что не так» началось ещё до отправки запросов. Не будучи не то что меломаном, но и просто интересующимся музыкой человеком, Тор для начала решил навести справки о месте работы отца Ау; он только смутно помнил, что, по словам подруги, он последние лет восемь играл в небольшом ансамбле «Блики» на гитаре. По счастью, всевозможный музыкальный бомонд в это время, когда нормальные люди уже ужинают дома, только начинал рабочий день. Выяснилось, что да, работал; вот только почти два года назад этот ансамбль распался. Кое-кто из бывших участников коллектива ушёл в новые, кое-кто — перебивался случайными заработками, один вообще умер. И тар Лиел относился ко вторым.

Тогда молодой человек решил зайти с другой стороны, и выяснить, где же подхалтуривал немолодой гитарист. Тут оказалось, что ни с кем из бывших товарищей по ансамблю (кого удалось найти), он с момента распада не контактировал. А пара компетентных в вопросах музыкальной жизни города людей в один голос с полной уверенностью утверждали, что этот талантливый гитарист после распада «Бликов» как в воду канул, и ни разу нигде не выступал.

Общественным транспортом (Виал не поленился навести и эти справки) город он за это время не покидал, но это не значило ровным счётом ничего.

Рука Взаимопомощи[8] тоже ничего не прояснила; Арг Лиел исправно платил налоги, в том числе и за прошедший год, и общая сумма от предыдущих отличалась незначительно. Как сказал специалист, дававший Лиелу консультацию, «в пределах инфляции и общей погрешности; музыканты же!»

Попутно Астор не уставал удивляться буквально магическому воздействию фразы «я от тара следователя Карта Аля». Там, где ему поначалу велели приходить завтра, потому что приёмный день кончился, и вообще остался только дежурный специалист, который этим не занимается, после произнесения этого словосочетания сразу находилось всё необходимое, будто из воздуха возникали компетентные лица и с удовольствием оказывали посильную помощь. Тот факт, что даже за пределами Руки Гармонии Аля знали все, и явно уважали, весьма шокировал молодого гармоника. Особенно Тора поразил пожилой интеллигентный мужчина из Взаимопомощи, который, услышав эту фамилию, пришёл в искренний восторг, оживлённо интересуясь делами следователя и постоянно сокрушаясь, что он совсем забыл к ним дорогу. В чём причина подобной популярности, Виал даже предположить не мог.

В общем, набегавшись по городу, в картотеку он ввалился уже ближе к полуночи. Голова гудела от количества информации, мыслей по её поводу и с недосыпания. Ноги тоже гудели; пройти им, а кое-где и пробежать, довелось немало.

— Понимаю, что поздно, но я от тара следователя Карта Аля, — машинально выпалил он дежурной, пожилой женщине в очках, сидевшей за своим столом с книгой.

— Да хоть от самого Хаоса, — проворчала та. Оторвалась от книжки, с любопытством глянула на позднего посетителя, потом — на висящие на стене часы. Сокрушённо покачала головой. — Да, не бережёт этот демон молодые кадры! Ты что такой взмыленный? Да присядь, присядь. У меня вот тея горячая есть, — заботливо проговорила женщина, кивая на стул. — Отдышись сначала, а потом скажи, что тебе надо. Я покажу, где искать.

— Трупы, — он благодарно кивнул и с облегчением рухнул на стул.

— Какие? — удивлённо поинтересовалась она.

— А? Вернее, не совсем трупы, а дело об убийстве…

— Я понимаю, что тебе нужно дело; за самими трупами в морг или на кладбище. Что конкретно тебя интересует? — насмешливо уточнила она.

— Дело Иеа Лиел, — вздохнул парень.

— Лиел? — растерянно уточнила женщина. — Да что у вас там случилось? Вот же стоило на две недели в отпуск уйти… Да ты рассказывай, рассказывай, не бойся, — она хмыкнула. — У меня до всех архивов прямой допуск, в том числе и до тех, о существовании которых ты и не слышал. Кстати, меня Уя зовут.

— А я…

— Я знаю, Астор Виал. Молодой следователь, практику прошёл в провинции, зарекомендовал себя на отлично, за что был переведён обратно в столицу и прикреплён к Алю, — отмахнулась она. — Я тут всех знаю.

— И Аля? — полюбопытствовал он.

— С первого дня его работы. Он же со мной сначала работал, — хмыкнула старушка. — И не смотри на меня так. Думаешь, вру? Это я сейчас старая стала, уже следователем несподручно бегать, вот сюда и перебралась. Тихо, спокойно. Идеальный порядок, всё по полочкам разложено, душа радуется! — она вновь хмыкнула.

— А… расскажите, какой он был?

— Вот ещё, — фыркнула женщина. — Ты сначала расскажи, что там у вас происходит и зачем тебе эта заплесневелая папка. А потом я подумаю, поделиться с тобой конфиденциальной информацией, или нет, — она хитро подмигнула.

Поначалу разговор не клеился. Но саена Уя Рикель прекрасно умела расположить к себе собеседника. Особенно если это не какой-нибудь прожжённый жизнью подозрительный субъект вроде Аля, а вот такой наивный юноша, склонный к идеализму и с твёрдым пониманием, что такое хорошо, а что такое плохо. Он всё ещё не лишился своей детской иллюзии, что закон не имеет исключений и одинаково хорош во всех случаях. Для него между понятиями «поступать по закону» и «поступать по справедливости» пока ещё стоял знак равенства. И кто знает, надолго ли? Ведь бывают же люди, для которых этот знак остаётся свят до конца жизни. Хорошо это или плохо — мудрая женщина судить не бралась. Лично ей подобная точка зрения казалась наивной, и подобных людей она всегда жалела, считая крайне несчастными и наивными. В особо запущенных же случаях искренне недолюбливала.

Из сбивчивого рассказа юноши, которого старший напарник явно не спешил посвящать в свои планы, саена Рикель поняла куда больше, чем понимал сам мальчик. Она то и дело одобрительно кивала, мечтательно улыбаясь. Не зря, ох, не зря она взялась за этого Карта Аля, с которым все остальные отказывались работать ввиду тяжёлого характера! Достойную смену вырастила, весьма достойную. Слёту определив, что делает синеглазый демон (прозвище к нему приклеилось едва ли не в первые дни работы, и особой популярностью пользовалось исключительно среди женского пола — им подобное казалось жутко романтичным и загадочным) и каким образом, опытная старушка шустро сообразила, чего он хочет добиться. А отсюда уже несложно было дойти и до всех генеральных версий, которые за несколько часов до этого на другом конце города обдумывал Карт.