Магнат - Элейн Ричардс

Чет Биннс был образцовым техасским миллионером — загорелым, холеным, шикарно одетым. Такие, как он, пришли на смену необузданным скандалистам прошлых лет. Но когда это было необходимо, Биннс мог пустить в ход и кулаки. Однажды на светской вечеринке он прыгнул с веранды на человека, который назвал его лживым сукиным сыном, и дамы в модных вечерних туалетах могли полюбоваться, как за несколько мгновений физиономия того парня превратилась в гамбургер. В тот же вечер Биннс посетил оперный театр, построенный на его деньги.

Чет Биннс окинул взглядом собравшихся и заговорил решительным и авторитетным тоном:

— Две недели назад Джон Бурк заявил, что в качестве партнера он выбрал «Уолко». Мы вели переговоры в течение пяти дней. Последний раз я встречался с Бурком сегодня в полночь, и мы приняли окончательное решение о слиянии наших фирм. Эти ребята готовы отступиться, Рубен, и я полагаю, что хорошая выпивка будет лучшим доказательством отсутствия у нас каких-либо задних мыслей. Как насчет того, чтобы присоединиться к общему мнению?

«Ребята» рассмеялись, выразив этим молчаливое согласие. Они уже наполовину были в кармане у Чета Биннса, поднакачавшись его «Дикой индейкой» и «Джеком Даниелсом», к тому же их неудержимо манила перспектива поваляться на жарком солнышке и опорожнить несколько бочонков пива.

— Объясните им, ребята, — подсказал Биннс.

Чарли Кингсуорт, президент «Коуст ойл», снял очки.

— Мы взяли в кредит у банковского синдиката более пяти миллионов долларов, Рубен. В нашем распоряжении были лучшие коммерческие банки, но Чет обскакал нас. Я думаю, что Джон Бурк испугался, как бы федеральный антимонопольный комитет не заблокировал объединение двух крупных нефтяных компаний. А разве вас это не касается?

Алан Прудхом, седовласый президент компании «Гретнер» — интернационального конгломерата различных фирм, хлопнул себя ладонями по коленям и сказал:

— Рубен, вы меня знаете. В бизнесе я распоследний сукин сын. Если захочу заполучить фирму, она будет моей, Бог свидетель. Для того чтобы завладеть контрольным пакетом, пятьюдесятью двумя процентами Юго-Западной, я поднял стоимость одной акции до восьмидесяти пяти долларов. — Он хмыкнул. — Но Чет Биннс позвонил мне и сказал: «Эл, мы все равно выиграем». И этот ублюдок выиграл! — Алан пожал плечами. — Пошли его к черту, Рубен, хлебай его дерьмовую выпивку и не дергайся.

Раздались выкрики одобрения и даже аплодисменты. Рубен посмеялся со всеми, а потом сказал:

— Ладно, ребята, не надо больше распинаться и исповедоваться, я сэкономлю ваше время. — Он наклонился вперед, нависнув всей массой над кофейным столиком. — Я знаю, какую роль каждый из вас играл в этой пьесе. С самого начала я понимал, с кем имею дело. Мы с Эдом Клири, а он, как вам известно, работает на меня, во всем разобрались. У нас есть наличные, у нас есть акции и вся необходимая информация.

— И у нас все это есть, Рубен, — перебил его Кингсуорт. — Но дело в том…

— Дело в том, ребята, что вы сами согласились выйти из игры! — Улыбка Рубена замерзла на его лице, а глазки засверкали из глубин розовой плоти. — И никогда не пытайтесь одурачить меня. Может быть, я не так ловок, как вы, ребята, но я каждый ваш шаг наперед знаю. Вы любите делить доставшиеся вам компании среди своих: эта нефтяная компания — тебе, эта текстильная — тебе; каждый из вас получает свой кусок пирога, и никому не грозит пинок от антимонопольного комитета. Затем вы собираетесь все вместе и устанавливаете максимально высокие цены.

Рубен опять ухмыльнулся и прощупал глазками каждого из присутствующих.

— Черт побери, ребята, есть и другие компании, которые сами выпускают акции, создают резервные фонды, пытаются защитить себя от полчища волков. — Он громко расхохотался. Так дело не пойдет! Что я буду иметь, если присоединюсь к вашей стае? Объедки, не так ли? Возможно, с вашей стороны очень благородно отдать Юго-Западную Чету, но я не могу себе позволить подобные жесты. Юго-Западная — это грандиозно. Два миллиарда баррелей нефти! Три миллиарда кубических футов природного газа! Пятнадцать миллиардов тонн угля! Это грандиозно. И я хочу это иметь.

Рубен откинулся на спинку дивана и отхлебнул из стакана. Остальные смотрели на него и сопели. Да, с этим будет трудно справиться. Струйки пота стекали, поблескивая, по крепким щекам Биннса. Он покачал сигарой, зажатой в огромном кулаке, и сказал:

— Итак, ваша позиция, Рубен, осталась непримиримой. Но я тоже привык драться до конца. В данный момент вы, наверное, можете выложить больше долларов, чем я, но имеется и кое-что другое, что может оказать решающее влияние на исход дела.

Он затянулся и, прищурив глаза, выпустил дым.

— Я должен еще кое-что сказать.

В комнате сгустилась тишина, напряжение стало еще более ощутимым, как гудение электричества в высоковольтных проводах.

— У нас сейчас очень хорошие перспективы. Как никогда раньше. Сырье из шахт, рудников, нефтяных скважин будет неуклонно расти в цене. Изобилие нефти на рынке сделало свое дело: стоимость акций отечественных промышленных предприятий покатилась вниз. Мы получили правительство, которое поддерживает большой бизнес. Антитрестовское законодательство будет пересмотрено. Пахнет большими деньгами. Крупные химические компании, такие, как фирма Чарли, будут сами закупать сырье и запасать его впрок. Большие продовольственные компании объединятся с другими компаниями, усилив тем самым свою власть над рынком продовольствия. Отдельные кридитно-финансовые группы смогут, подчинив своей власти брокерские конторы, превратиться в единый финансовый центр. Мы будем контролировать ситуацию в любой области.

Он в упор посмотрел на Рубена и Аарона Хейга.

— Но ничего нельзя гарантировать. Счастливые времена могут быстро закончиться, вот так, — он щелкнул пальцами, — если в бизнес придут люди с грязными руками. Если правительство вынуждено будет заниматься расчисткой мусора. И когда вы создадите гигантскую компанию, устраивая, подобно ковбоям с ободранными задницами, идиотские игры в войну, и начнете с глупой жадностью заглатывать мелкие никудышные нефтяные фирмочки, когда вы потеряете всякую осторожность и окончательно свихнетесь, вот тогда вас ждут большие неприятности.