Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– Чего ты орешь, как больной ишак?

– Сам ты ишак! – обиделась девица. – Это победный клич эттелийских корсаров. Радость я таким образом выражаю! А ты, чем глупости говорить, лучше бы поискал скорпиона. Мир мы спасли, пора и о себе позаботиться.

Хельги принял неприступный вид.

– Сами ищите! Я храм двигал? Двигал! Имею полное право на заслуженный отдых! – И добавил невпопад: – Ударно работать – культурно отдыхать!

Макс удивленно моргнул, будто отгоняя наваждение: от слов демонаубийцы вдруг повеяло забытым социалистическим прошлым. Хельги заметил его удивление.

– Это я в твоем мире слышал, – объяснил он гордо. И похвастался: – Я еще знаю: «Ни сна ни отдыха измученной душе»!

И когда только успел нахвататься?!

– Да он все время про твой мир говорит, – наябедничал Эдуард. – То про лошадей, то Брутами всех обзывает.

– Угу. Еще про обезьян! – напомнила Ильза сурово.

Макс поспешил замять разговор и занялся поисками жертвенного ножа. Но преуспел в этом деле не сразу. Чтобы добраться до трупа короля, пришлось растащить целую груду останков, недавно принадлежавших тем, кто тоже стремился завладеть скорпионом. Сам же король оказался мертвее мертвого. Артефакт выжег его сущность начисто. Так утверждал Аолен. Макс долго рассматривал колдуна, силясь понять, чем, собственно, мертвец без сущности отличается от такового с оной. Но никакой разницы не узрел. Рагнар посоветовал ему не мучиться напрасно.

– Такие тонкости, – сказал он, – даже Хельги не умеет различать, а он какникак всетаки демонубийца и если захочет, может сам сколько угодно сущностей съесть.

– Не говори глупости! – рассердился упомянутый демон. – Я не могу есть сущности. От одной мысли тошнит!

– Не проголодался как следует, – решил рыцарь. – С голодухи, знаешь, чего только не смолотишь. Я и сам както… гм… неважно. Мы тогда в осаде сидели…

– Продолжай, продолжай! – тут же прицепилась сильфида. – Ты что, людоедствовал?!

Рыцарь поперхнулся от негодования:

– Да тьфу на тебя! Придет же в голову! Ворону я подстрелил. Сварил с отрубями из свинарника и съел. Всегонавсего.

Девица разочарованно фыркнула. Подумаешь! В голодный год от вороны никто не откажется, – стоило ли об этом упоминать? А Хельги возмутился: сравнил ворону с чужими сущностями! Пристыженный Рагнар умолк.

Скорпиона из мертвой руки колдуна пришлось вырывать силой, едва не ломая пальцы.

– Вот вцепился! – В голосе Орвуда звучало почти что восхищение. – Вот упырь! Умрет, но свое не отдаст!

– Да. У вас с ним есть нечто общее! – кивнула Энка серьезно.

Гном хотел заорать, но не успел. Вернее, он сорвался на крик, но по другой причине. Из всех окон, щелей и отверстий храма хлынули потоки морской воды. В пылу событий друзья упустили из виду такую очевидную вещь: отлив рано или поздно должен смениться приливом. И поплатились за легкомыслие – в считанные секунды промокли до последней нитки и продрогли до мозга костей. Конец марта в Староземье – не лучшее время для морских ванн.

– Хотели погибнуть героями, а помрем от воспаления легких, будто примитивные обыватели. Вот досада! – сетовал гном.

Аолен посмотрел на проблему с медицинской точки зрения.

– Не будет у тебя воспаления, можешь не беспокоиться. Мы замерзнем гораздо раньше, болезнь просто не успеет развиться.

Орвуд с чувством пожал ученому эльфу руку.

– Вот спасибо! Ты настоящий товарищ. Знаешь, как утешить в трудную минуту.

– Извини! – Лицо эльфа чуть порозовело от смущения. – Я не подумал…

– Пустяки! – махнул рукой гном. – В нашей компании думать вообще не заведено.

– Хватит вам ныть! Ишь, нежности какие! – Хельги чувствовал себя виноватым – не успел вовремя создать защитный пузырь, – а потому занял оборонительную позицию. – Подумаешь, промокли! Первый раз, что ли? Я однажды в океан с высоты рухнул, а потом на грифоне весь мокрый летел, и ничего, жив пока. Сейчас выберемся на берег, костер разведем, просушимся.

– Просушимся, как же! А орков забыли? Демоновы полчища, которым мы сорвали все планы! Как ты думаешь, что они с нами сделают?

– Вот и прекрасно! Тебе представится еще один шанс погибнуть героем, – огрызнулся демон. – Ты ведь об этом мечтал?

– Ой, а ведь там еще и упырята! – испуганно воскликнула Ильза.

– Уж упырятато наверняка попрятались, – обнадежила Меридит. – Чары Балдура с них слетели, затмение кончилось. Не станут же они средь бела дня разгуливать?

– Не станут, – равнодушно кивнула девушка. Ей вдруг захотелось спать, да так страшно, что все остальное перестало волновать.

– Эй! Не вздумай! – Сильфида тряхнула ее за плечи. – Замерзнешь! – И зевнула сама.

– У нас есть минут двадцать, не больше, – сказал эльф упавшим голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. – Если не успеем выбраться на берег… – Он не стал договаривать.

Хельги подошел к Максу, тихо, на ухо предложил:

– Пока я еще чтото соображаю, давай отправлю тебя домой?

– Ты за кого меня принимаешь?! – огрызнулся тот. – Сам бы согласился?

Демон обреченно вздохнул.

Мучительным и страшным оказался обратный путь. Воздушный пузырь, сотворенный ослабевшим от ран Хельги, получился раза в два меньше предыдущего. Дышать в нем было тяжело до рези в груди. Холод сковывал движения. Мутная толща воды плохо пропускала свет, так что двигались они почти на ощупь, то и дело спотыкаясь о трупы орков, мангорритов, дефтских воинов, – впотьмах не разберешь. Каждый шаг давался с неимоверными усилиями. Секунды тянулись, будто резиновые, минуты казались часами. Ильзу, Эдуарда, а с полпути и Аолена с Орвудом пришлось поддерживать под руки. «Удастся ли довести их до спасительного берега?» – спрашивал себя Хельги и не находил ответа. Он и насчет себя самого не был уверен: как долго будет в состоянии поддерживать защиту? Горедемон с ужасом чувствовал, как иссякают его магические способности, тают силы. Колени начали противно дрожать, знакомая тошнота подступила к горлу, в носу забулькало чтото теплое…

– Дорого бы я дал, чтобы мы прямо сейчас оказались на суше! – в отчаянии прошептал он сестре по оружию.

К добру, к худу ли, но услышала его не только она. Диса, к слову, даже заорать не успела. Повелитель возжелал…

На сей раз никто, кроме Макса, особого шока не испытал. Как известно, ко всему рано или поздно можно привыкнуть. Но на выходца из иного мира случившееся произвело впечатление поистине неизгладимое.