Гарри Поттер и методы рационального мышления - Элиезер Юдковский

Его прервал крик красно-золотого феникса, от которого все авроры вздрогнули. В крике было осуждение такой силы, что Амелия едва удержалась, чтобы не выбежать вон из коридора.

— ...в довольно печальном состоянии, — тихо закончил Дамблдор. Глаза под очками-полумесяцами на миг стали холоднее льда. — Кто-нибудь из вас скажет, что это — последствие их действий?

— Я не... — начала Амелия.

— Знаю, — согласился старый волшебник. — Простите меня, Амелия.

Он вздохнул.

— Я заметил остатки магии у некоторых из недавно поступивших заключённых, но не ощутил несъеденной силы. У сильнейшего из них магии осталось не больше, чем у первокурсника. Фоукс много раз кричал от горя, но ни разу с вызовом. Похоже, вам придётся продолжить поиск, потому что от моего беглого взгляда им удалось неплохо спрятаться.

* * *

Закончив с первой трансфигурацией, Гарри сел, откинул одеяло, которым укрывался, сказал «Люмос», глянул на часы и был потрясён, увидев, что пролетело полтора часа. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то открыл и снова закрыл дверь, понять было невозможно — Гарри, естественно, не высовывался из-под одеяла.

— Мой лорд?.. — послышался тихий и неуверенный шёпот Беллатрисы.

— Можешь говорить, — разрешил Гарри. Он велел ей молчать, пока он работает.

— Это Дамблдор заглядывал сюда.

Пауза.

— Занятно, — нейтрально ответил Гарри. Хорошо, что он узнал об этом только сейчас. Похоже, Гарри был на волосок от провала.

Гарри шепнул слово своему кошелю и начал вытягивать магический предмет, который он собирался прикрепить к результату своего часового труда. Вытащив предмет, Гарри шепнул второе слово, и из кошеля появилась туба с монтажным клеем. Перед его использованием Гарри применил Пузыреголовое заклинание на себя и Беллатрису, а та — на змею. Так пары клея в закрытой камере им не повредят.

Когда клей начал застывать, соединяя технологию и магию, Гарри положил устройство на кровать и сел на пол, концентрируя магические силы и волю для следующей трансфигурации.

— Мой лорд... — неуверенно начала Беллатриса.

— Да? — откликнулся бесстрастный голос.

— Что за устройство вы сделали?

Гарри быстро оценил ситуацию. Похоже, у него появилась хорошая возможность сверить свои планы с Беллатрисой, притворяясь, будто он задаёт ей наводящие вопросы.

— Как ты думаешь, дорогая Белла, — непринуждённо начал Гарри, — насколько сложно сильному волшебнику прорезать стены Азкабана?

После паузы Беллатриса с недоумением в голосе медленно произнесла:

— Совсем несложно, мой лорд?..

— Именно, — раздался бесстрастный высокий голос её повелителя. — Предположим, кто-то так и сделает, а затем вылетит в дыру на метле, наберёт высоту и умчится прочь. Выходит, освободить узника из Азкабана совсем просто?

— Но мой лорд... — сказала Белла. — Тогда авроры... У них есть свои мётлы, мой лорд, и быстрые...

Как он и предполагал. Тёмный Лорд спокойно ответил очередной сократовской репликой. Беллатриса задала ещё один вопрос, которого Гарри не ожидал, но его встречный вопрос показал, что в итоге беспокоиться не о чем. На последний вопрос Беллатрисы Тёмный Лорд лишь улыбнулся и сказал, что ему пора вернуться к работе.

Затем Гарри поднялся с пола камеры, подошёл к дальней стене и прикоснулся палочкой к твёрдой поверхности стены Азкабана — сплошному металлу, отделявшему их от внутреннего двора и ямы с дементорами.

И начал частичную трансфигурацию.

Гарри надеялся, что на эту трансфигурацию времени понадобится меньше. Он практиковался в своей уникальной магии долгие часы, и она стала для него привычной, лишь чуть более сложной, чем обычная трансфигурация. Изменяемая часть была невелика по объему — широкая, длинная, но очень тонкая. По прикидкам Гарри, учитывая идеальную гладкость поверхностей, должно было хватить и половины миллиметра.

Своё трансфигурированное техническое устройство и приклеенный к нему магический предмет Гарри оставил сохнуть на длинной скамье, служившей узникам кроватью. На магловском артефакте мерцали крохотные золотые буквы. Гарри не собирался там ничего писать, но эта фраза постоянно вертелась у него в голове в процессе трансфигурации и потому стала её частью.

Существовало множество различных изречений, которые Гарри мог бы произнести перед запуском этого выдающегося триумфа технической мысли. Любое из них, в том или ином смысле, подошло бы. Множество изречений, которые Гарри мог бы сказать и сказал бы, если бы рядом не было Беллатрисы.

Но одно из этих изречений Гарри мог произнести только сейчас, потому что, скорее всего, другой такой возможности у него уже не будет. (Или хотя бы подумать, если уж не произнести.) Сам фильм он не смотрел, но видел трейлер, фраза из которого застряла у него в голове.

Крохотные золотые буквы на магловском устройстве сложились в надпись:

Ладно, примитивные болваны, слушайте сюда!

* * *

От автора:

Трейлер фильма «Армия Тьмы», очень похожий на тот, что видел Гарри, можно найти на YouTube по ссылке http://www.youtube.com/watch?v=THV1KkPXIxQ

Слова, которые вспомнил Гарри, произносит человек из нашего времени в адрес слушателей из Средних веков:

«Ладно, примитивные болваны, слушайте сюда! Вы это видите? Это... моя гром-палка!» (В оригинале: «All right you primitive screwheads! Listen up! You see this? This... is my boomstick!» — Прим. перев.)

Глава 58. СТЭ. Часть 8. Вынужденное познание

Мальчик стоял в полной темноте, касаясь палочкой стены камеры. Он использовал магию, которую помимо него считали возможной всего три человека в мире и которой никто кроме него не владел.

Чтобы пробить стену, могущественному волшебнику хватило бы жеста и слова. У обычного взрослого мага это заняло бы несколько минут, после чего ему пришлось бы восстанавливать силы.

Но первокурснику Хогвартса для достижения той же цели нужно действовать эффективно.

По счастливой случайности — ну, не по случайности, случай здесь вообще ни при чём — Гарри сознательно тратил каждый день по дополнительному часу на трансфигурацию и превзошёл в этом предмете даже Гермиону. Благодаря регулярным упражнениям в частичной трансфигурации его разум теперь воспринимал истинное устройство вселенной как нечто само собой разумеющееся. Поэтому сейчас ему требовалось лишь небольшое усилие, чтобы держать в уме её вневременную квантовую природу, одновременно чётко разделяя понятия идеи и материи.

Проблема заключалась в том, что это стало слишком обыденно...

...и теперь он мог одновременно размышлять о чём-нибудь ещё.