Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

На меня накатила волна невыразимого ужаса, должно быть, я застонала, потому что Джейми открыл глаза. Увидев меня, он улыбнулся, его глаза внимательно рассматривали меня. Я поняла: он хочет запомнить каждую мою черточку, так же как я — его.

— Джейми, — сказала я голосом, хриплым от сна и подавленных слез, — Джейми, я хочу, чтобы на мне остался твой след.

— Что? — спросил он, вздрогнув.

Маленький нож, который он носил в чулке, лежал рядом — резная рукоятка из кости оленя темнела на куче одежды.

Я дотянулась до него и подала Джейми.

— Сделай надрез, — требовательно произнесла я, — такой, чтобы остался шрам. Я хочу унести с собой твое прикосновение. Хочу иметь что-то такое, что навсегда останется со мной. Не важно, пусть будет больно — нет ничего больнее разлуки с тобой. По крайней мере, дотронувшись до него, я буду всегда ощущать твое прикосновение.

Рука Джейми легла на мою и сжала ее. Он кивнул. И все же, держа острое лезвие в руке, он заколебался. Я вытащила из-под одежды правую руку и протянула ему. Рука была теплой, хотя изо рта Джейми шел пар, ясно различимый в холодном воздухе комнаты.

Джейми повернул мою руку ладонью кверху, внимательно оглядел и нежно поцеловал в середину. Потом он впился губами в основание большого пальца, прикусил его и, отстранившись, быстро коснулся ножом занемевшего места. Я ощутила что-то вроде небольшого ожога, но кровь полилась тут же. Он снова поднес мою руку ко рту и держал так, пока кровотечение не стало меньше. Очень тщательно перевязал ранку — теперь я почувствовала острую боль — носовым платком, но я успела заметить: небольшой надрез имел форму изогнутой буквы «J»[41], первой буквы его имени.

Затем он подал маленький нож мне. Я взяла его и, несколько поколебавшись, взяла протянутую руку Джейми.

Он быстро закрыл глаза и сжал губы, но все-таки у него вырвался легкий стон, когда я прижала острие ножа к мягкому основанию его большого пальца — холму Венеры, на котором, как говорят хироманты, сосредоточены все линии страсти и любви.

Только сделав маленький полукруглый надрез, я сообразила, что он протянул мне левую руку.

— Надо было дать мне другую руку, — сказала я, — рукоятка меча будет давить на нее.

Он слабо улыбнулся.

— Для меня не будет большего счастья, чем чувствовать твое прикосновение во время моей последней битвы, где бы она ни случилась.

Размотав испачканный кровью платок, я прижала свою раненую руку к его руке, наши пальцы сплелись. Кровь была теплой и липкой — она еще не свернулась между нашими ладонями.

— Кровь от крови моей, — прошептала я.

— …и плоть от плоти моей, — тихо отозвался он.

Но никто из нас не решился вымолвить последние слова клятвы: «…до тех пор, пока смерть не разлучит нас». Произнесенные слова болью повисли между нами. Джейми горько улыбнулся.

— И даже дольше, — твердо сказал он и снова притянул меня к себе.

— Фрэнк… — со вздохом произнес Джейми. — Может быть, он не захочет и слушать. Но если захочет, расскажи ему обо мне так, как ты рассказала мне о нем. Скажи ему — я… благодарен. Скажи, я надеюсь на него, потому что должен надеяться. И скажи еще… — Его руки неожиданно сжали мою руку, он говорил вроде бы смеясь, но совершенно искренне: — Скажи ему: я ненавижу его от всей души, ненавижу до самых потрохов!

Мы оделись; рассветный полумрак стремительно превращался в день. Еды не было, не было ничего, что помогло бы нам протянуть время. Делать было нечего, и все уже было сказано.

Теперь ему пора уходить, чтобы вовремя добраться до Друмосских болот. Наступил час нашего последнего расставания, а мы не знали, как сказать «до свидания».

Джейми наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

— Говорят… — начал он и остановился, чтобы прокашляться, — говорят, в старые времена, когда мужчина отправлялся в дальний путь для свершения великих дел, он должен был найти колдунью и попросить у нее благословения. Он поворачивался лицом в ту сторону, куда ему предстояло уйти, а она становилась позади него и произносила над ним слова молитвы. Когда она заканчивала, он должен был идти прямо вперед и не оглядываться — иначе его поход будет неудачным.

Джейми осторожно коснулся моего лица и отвернулся, уставясь в открытую дверь. Утреннее солнце врывалось в хижину, зажигая его волосы тысячами огней. Он расправил широкие плечи и глубоко вздохнул.

— Благослови же меня, моя колдунья.

Я положила руку ему на плечо и задумалась. Дженни научила меня нескольким древним кельтским молитвам. Я попыталась восстановить их в памяти.

— Иисусе, сын Марии, — начала я охрипшим голосом, — ныне взываю к милосердию Твоему. От имени Иоанна Апостола, от имени всех святых Твоей обители прошу Тебя сохранить его в предстоящей битве…

Я остановилась, заслышав внизу, у подножия, голоса, топот ног.

Джейми замер на секунду, плечо напряглось под моей ладонью; он повернулся и подтолкнул меня в торец дома, туда, где стена совершенно разрушилась.

— Беги! — сказал он. — Это англичане! Уходи, Клэр!

Я побежала к проему в стене, сердце колотилось у самого горла, а Джейми, держа руку на эфесе меча, повернулся ко входу. На мгновение я задержалась, чтобы в последний раз взглянуть на него. Джейми тоже повернул голову, заметил мое движение и неожиданно оказался рядом. Он яростно сжал меня и подтолкнул к стене. Его набухшая плоть прижалась к моему животу, рукоять кинжала впилась в бок.

— Еще раз! Я должен.

Он прижал меня к стене; я подобрала свои юбки, он поднял килт. Это не был любовный акт. Он взял меня быстро и властно, все закончилось в считаные секунды.

Голоса зазвучали ближе, теперь они слышались примерно в сотне ярдов от нас.

Джейми еще раз поцеловал меня, так, что во рту остался вкус крови.

— Назови его Брайен, — сказал он, — в честь моего отца.

Он подтолкнул меня к проему, и я побежала.

Перед тем как выбраться из дома, я оглянулась. Джейми стоял в дверном проеме, меч наполовину вытащен из ножен, в правой руке кинжал.

Англичане, не подозревая, что в разрушенном доме кто-то есть, не позаботились о том, чтобы выслать вперед разведчика. Склон холма с этой стороны дома был пуст. Я пересекла его и бросилась в заросли ольхи.

Ослепнув от слез, я неслась сквозь кустарник, отмахивалась от преграждающих путь ветвей, спотыкалась о камни. От дома доносились крики и слышался лязг металла. Мои бедра были липкими от семени Джейми. Казалось, я никогда не