Спецслужбы России за 1000 лет - Сергей Чуркин

В докладе Охранного отделения от 19 января говорится: «Отсрочка Думы продолжает быть центром всех суждений. <…> Рост дороговизны и повторные неудачи правительственных мероприятий по борьбе с исчезновением продуктов вызвали еще перед Рождеством резкую волну недовольства. <…> Население открыто (на улицах, в трамваях, в театрах, магазинах) критикует в недопустимом по резкости тоне все правительственные мероприятия. <…> Озлобленное дороговизной и продовольственной разрухой большинство обывателей… питается злостными сплетнями. <…> Неспособные к органической работе и переполнившие Государственную думу политиканы… способствуют своими речами разрухе тыла. <…> Их пропаганда, не остановленная правительством в самом начале, упала на почву усталости от войны; действительно возможно, что роспуск Государственной думы послужит сигналом для вспышки революционного брожения и приведет к тому, что правительству придется бороться не с ничтожной кучкой оторванных от большинства населения членов Думы, а со всей Россией. <…> Резюмируя эти колеблющиеся настроения в нескольких словах, можно сказать, что ожидаемый массами в феврале месяце роспуск Государственной думы не обязательно вызовет, но легко может вызвать всеобщую забастовку, которая объединит в себе всевозможные политические направления и которая, начавшись под флагом популярной сейчас „борьбы за Думу“, окончится требованием окончания войны, всеобщей амнистии, всех свобод и проч. <…>

В действующей армии, согласно повторным и все усиливающимся слухам, террор широко развит в применении к нелюбимым начальникам, как солдатам, так и офицерам. <…> Поэтому слухи о том, что за убийством Распутина – этой „первой ласточки“ террора – начнутся другие „акты“, – заслуживают самого глубокого внимания. <…> Нет в Петрограде в настоящее время семьи так называемого „интеллигентного обывателя“, где „шепотком“ не говорилось бы о том, что „скоро, наверное, прикончат того или иного из представителей правящей власти“ и что „теперь такому-то безусловно несдобровать“. Характерный показатель, что озлобленное настроение пострадавшего от дороговизны обывателя требует кровавых гекатомб из трупов министров, генералов. <…> В семьях лиц, мало-мальски затронутых политикой, открыто и свободно раздаются речи опасного характера, затрагивающие даже священную особу государя императора. <…>

Общий вывод из всего изложенного: <…> если рабочие массы пришли к сознанию необходимости и осуществимости всеобщей забастовки и последующей революции, а круги интеллигенции – к вере в спасительность политических убийств и террора, то это указывает на „жажду общества найти выход из создавшегося политически ненормального положения“, которое с каждым днем становится все ненормальнее и напряженнее»[709].

Секретный доклад Охранного отделения правительству о положении в столице от 26 января заканчивается выводом: «Что будет и как все это произойдет, судить сейчас трудно, но, во всяком случае, воинствующая оппозиционная общественность, безусловно, не ошибается в одном: события чрезвычайной важности и чреватые исключительными последствиями для русской государственности „не за горами“»[710]. В этот день произошло событие, которое мы считаем сигналом к началу Февральской революции. Рабочая группа Центрального военно-промышленного комитета (ЦВПК) под руководством меньшевика-оборонца К. Л. Гвоздева выпустила антиправительственную прокламацию. Она предназначалась для обсуждения в рабочих коллективах по поводу демонстрации, приуроченной к открытию 14 (27) февраля 1917 г. 12-дневной сессии Государственной думы.

В прокламации говорилось: «Режим самовластия душит страну. Политика самодержавия увеличивает и без того тяжкие бедствия войны, которые обрушиваются всей тяжестью на неимущие классы. И без того бесчисленные жертвы войны во много раз умножаются своекорыстием правительства. Создавши тяжкий продовольственный кризис, правительство упорно и ежедневно толкает страну к голоду и полному разорению. Пользуясь военным временем, оно закрепощает рабочий класс, приковывая рабочих к заводу, превращая их в заводских крепостных. <…>

Раб[очему] классу и демократии нельзя больше ждать. Каждый пропущенный день опасен. Решительное устранение самодержавного режима и полная демократизация страны является теперь задачей, требующей неотложного разрешения, вопросом существования раб[очего] класса и демократии. Исходя из всего вышесказанного и считая, что нынешнее столкновение буржуазного общества с властью создает момент особенно благоприятный для активного вмешательства раб[очего] класса, что столкновение Думы с правительством может быть использовано народным движением в интересах решительного удара по самодержавию, мы – рабочие <…> постановляем:

Немедленно приступить к сплочению и организации своих сил; избрать заводской комитет; сговориться с товарищами других фабрик и заводов, на ряде собраний выяснить всем товарищам исключительную важность момента; сообщить о своих решениях на др[угие] заводы. <…>

Глубокий кризис, охвативший страну, уже не может быть разрешен, как мечтают имущие классы, организацией власти, ответственной перед Думой. Правительство, ответственное только перед Думой, уже неспособно остановить разруху в стране. Только правительство, организованное самим народом, опирающееся на народные организации, которые возникнут в борьбе, способно вывести страну из тупика. <…> Создание Временного правительства – лозунг, который должен объединить всю демократию. <…>

Ужасное положение в стране взывает к демократии, к рабочему классу. Нельзя молчать. Упущение теперешнего момента – момента небывалого напряженного столкновения общественной России с официальной – несет великие, непоправимые бедствия, и прежде всего рабочему классу. Момент, страшный по своей ответственности, небывалый в истории России, определяющий ее жизнь на долгие годы.

В своем движении рабочий класс должен использовать существующую Государственную думу, какой бы она ни была, пользуясь ее сравнительной свободой слова и направляя свои требования к этому центру.

В своем движении рабочий класс должен организовывать себя во что бы то ни стало; всюду по заводам образуя свои комитеты, которые могли бы объединиться в общегородскую организацию, способную авторитетно, от имени всех рабочих Петрограда, сказать свое слово. Каждый митинг должен заканчиваться выбором организации, за которую должен крепко стоять весь завод…»[711].