Звено цепи - Маргарита Гуминенко

сам — и взял "под крыло". Ну, может, он и не сам тебя выручал, много чести. Но приказы тебе именно он отдаёт. И твоему приятелю. — Теперь Слава посмотрел на старшего. — Крутой послужной список у тебя. Должен был перевестись в Собственную Безопасность ФСБ, но вдруг оказалось, что и за тобой нехорошие делишки водятся. Напомнить, какие?

— Необязательно, — процедил старший. — Чего надо?

— Рассказать, под протокол, как полковник Вапшевич приказал вам напасть на двух офицеров ФСБ. В подробностях.

— Мозги не парь! На дороге мы вас случайно задели. Следом ехали, чтобы извиниться, помощь оказать. Никакого полковника знать не знаем, а удостоверениями вы из своей машины не махали, чтобы с расстояния было видно, что ты и эта твоя девка белобрысая — офицеры ФСБ.

Парень помоложе оживился после такой речи товарища и даже заулыбался, но Слава осадил обоих:

— Всё равно сядете, — с милой улыбочкой возразил он. — Полковнику вашему нам есть что предъявить, а от вас он, при таком раскладе, открестится. Зачем ему отвечать за организацию преступных действий? Кстати, у меня регистратор был в вашу сторону повёрнут, так что ваш "случайный" толчок зафиксирован в лучшем виде. Нет, холодно тут у вас! — перебил он сам себя и потёр плечи. — До утра точно пневмонию подхватите. Как вариант — сотрудничество со следствием. Обещаю перевод на верхний этаж, горячий чай и условный срок. Подумайте!

Он отвернулся и пошёл на выход. Когда уже протянул руку к выключателю, старший его окликнул:

— Погоди, Вячеслав Борисович! Уверен, что сможете Вапшевича закрыть?

Ольгин вернулся обратно и наклонился к нему, упершись руками в колени.

— Поможете — посадим. Тем более, на него уже дали показания те, кого вы прикрывать должны были.

— А если он нас раньше грохнет? — засомневался молодой.

— Его личный наёмник лежит раненый и уже подписался под своим красочным рассказом, — оповестил его Ольгин. — А больше полковнику некого на вас натравливать. В тюрьме-то вы быстрее загнётесь, особенно если там узнают, что вы оба — бывшие менты.

Слава не был уверен, что подействовало больше: напоминание о тюрьме или то, что наехали братки на контору, которую все боятся. Сидящие в холодном помещении на лавочке парни согласились и на чай, и на сотрудничество.

Глава четвёртая. О событиях неприятных и не очень

Инга повезла Сокольского в Питер. Они выехали из Ряпушково в шесть утра и в восемь тридцать уже заезжали на служебную стоянку Большого Дома. Ещё через час Сергея Сергеевича Ланского вызвали с базы УВР на "Красном Треугольнике" — к генералу Чёрному, на Литейный.

В половине десятого Ланской вошёл в сверкающий полированными поверхностями кабинет начальника УВР. Кроме Дмитрия Ивановича Чёрного присутствовал только полковник Сокольский. На Ланского он даже не посмотрел.

— Входи, Сергей Сергеевич! — пригласил подчинённого Чёрный. — Вот сюда, поближе садись. Игорёк хочет тебе кое-что рассказать. Тебе будет интересно.

Не понимая, что могло случиться таинственного за последнее время, чего бы он не знал, Ланской прошагал через весь кабинет и сел на указанное место.

— Если тебе трудно — я могу своими словами пересказать, — обратился Чёрный к Сокольскому.

Тот встрепенулся и поднял голову, посмотрев на Ланского. Вид у Сокольского был мрачный и усталый. Только сейчас Ланской заметил, что к краю стола прислонена трость с чёрной эбонитовой ручкой.

— Что случилось? — спросил полковник Ланской, кивая на трость.

— Ногу повредил, — признался Сокольский, потом подвинул к себе объёмистую кожаную папку. — Мне придётся начать сначала, поэтому запаситесь терпением и дослушайте до конца.

Такое вступление ещё больше насторожило Ланского. Он напряжённо выпрямился и нахмурил брови.

— В 2016-м году мой брат Олег Сокольский пришёл к вам и предложил свои услуги в качестве добровольного агента, — напомнил он. — Его, как частного детектива, нанял один из помощников осуждённого ныне Михаила Станиславовича Морина — МСМ, шантажиста и главаря крупной преступной организации. Олег должен был проследить за другим преступником — конкурентом МСМ, Шеллером, у которого была назначена встреча с кем-то из руководства ФСБ. Вы должны были обеспечить моему брату прикрытие, но по неведомой причине этого не сделали.

Ланской стиснул зубы, так что на скулах резко проступили мышцы, и подался к Сокольскому.

— Это была моя ошибка, — быстро сказал он.

— Что произошло? — спросил его Сокольский, а генерал Чёрный кивнул, стараясь подбодрить коллегу.

— Игорь Сергеевич! — начал Ланской. — После описанных вами событий, я писал докладную записку, в которой указал, каковы вероятные причины случившегося.

— Скажите своими словами, — попросил Сокольский.

— Хорошо! Мне позвонил полковник Вапшевич из СБ и попросил не выставлять наружку. Сказал, что в окружение Шеллера внедрён его человек и это может помешать его миссии. Вапшевич обещал, что даст своему агенту инструкции на тот случай, если надо будет прикрыть Олега Сокольского. Но что-то пошло не так. Как объяснил Вапшевич, его агент не успел помешать убийству по независящим от него причинам.

Генерал Чёрный молчал. Зато Сокольский был настроен очень решительно.

— Я расскажу вам, что произошло на самом деле, — произнёс он, подвинув к себе папку. — В окружение Шеллера действительно был внедрён агент, Алексей Бессмертов. Он недавно умер от рака, — пояснил Игорь. — Когда люди Шеллера схватили моего брата, Бессмертов связался со своим шефом и спросил инструкций. Вапшевич ответил: "Ничего не предпринимать! Это сорвёт более важную миссию!" И Бессмертов не осмелился пойти против прямого приказа. В результате мой брат был убит.

— Откуда вам это известно? — подозрительно спросил Ланской.

— Бессмертов оставил свои показания перед смертью, — ответил вместо Сокольского генерал Чёрный. — И не только показания. Он передал видеозапись, докладную записку и документы, которые на самом деле искал его шеф, полковник Вапшевич.

Ланской прищурился на папку.

— Какие документы? — спросил он, предчувствуя, что сюрпризы только начинаются.

— У Шеллера был компромат на полковника Вапшевича, — ответил Сокольский. — Однажды Вапшевичу были нужны деньги и Шеллер предложил ему некоторую сумму. Попросил за это, чтобы Вапшевич свёл Шеллера с кем-нибудь сговорчивым из нашего руководства. Пригрозил обнародовать несколько документов, из которых становилось ясно, что Вапшевич, ещё на службе в полиции, однажды воспользовался помощью преступника, чтобы выбить деньги из семьи своего подследственного. Поэтому Вапшевич считал главным, чтобы Бессмертов выкрал этот компромат раньше, чем мы арестуем Шеллера и найдём среди его вещей компромат на Вапшевича. А если бы он взялся выручать Олега — ему самому пришлось бы уходить от Шеллера как можно быстрее. Единственное, что сделал Бессмертов после того, как Олега застрелили на его глазах — сказал, что сам займётся его трупом. Вместо