Звено цепи - Маргарита Гуминенко

— капитана УВР, Матвея Киппари, сыгравшего в этом деле роль "заказчика". Только закончив с пересчитыванием убитых и раненых, Игорю удалось отвлечься на Ингу, хотя он и раньше следил за ней краем глаза.

Девица сидела спиной к залу, на краю стола. Сокольский подошёл и уселся рядом. Блондинка даже не среагировала. Обхватив руками плечи, она сосредоточенно смотрела перед собой.

— Первый?

Сокольский не особо рассчитывал, что она ответит.

— Со вторым полегчает? — спросила она и сглотнула.

— Нет, — честно ответил он.

— Тогда заткнись!

Он помолчал несколько секунд и сказал:

— Ты мне жизнь спасла.

— Сам бы справился, — не поддалась она.

Сокольский достал пистолет, щелчком выгнал обойму и показал Инге.

— Пусто! Две пули было. Чужой ствол…

Берестова посмотрела сперва на обойму, потом на него. Она вспомнила, как Сокольский перекатывается по полу и подхватывает оружие. Значит, это был не его пистолет? Не сказать, что Инге полегчало, но оцепенение прошло. Она-то была уверена, что напарник успеет выстрелить! А оказывается, стрелять ему было нечем…

Берестова оторвала руки от плеч и выпрямилась.

— Пора ехать, — сказал Сокольский. — Дело ещё не закончено.

* * *

На улице Инга с сомнением остановилась перед капотом автомобиля.

— Может, ты поведёшь? — предложила она.

Сокольский забрал у неё ключи и пошёл на водительское место.

— Я слабачка, да? — спросила она, устроившись рядом.

Он сосредоточенно завёл мотор и выехал со стоянки. Инга пожалела, что ляпнула последнюю фразу и подумала, что Сокольский ничего не ответит. Но он проговорил, глядя на дорогу:

— Ты наблюдательная. А ещё метко стреляешь и хорошо водишь машину. Остальное… Сказал бы, что со временем пройдёт, но это неправда. Не пройдёт. Так и будешь жить с этим. Или откажешься, найдёшь что-нибудь поспокойнее.

— Я не откажусь, — мрачно ответила Инга.

Сокольский кивнул. Он одобрял её решимость.

С тех пор прошло шесть лет…

* * *

(Октябрьский вечер 2018 года)

Встрепенувшись на очередной кочке, Инга потёрла лицо и огляделась.

— Я заснула? — спросила она.

— Не! Подремала минут пять, — успокоил её Мишаня.

Мельком взглянув на навигатор, Инга проснулась окончательно.

— Что у вас за ерунда творится? Откуда помехи?

— Да что-то вдруг отключился, зараза! — с досадой ответил Витёк. — Связи нет с этим ихним спутником.

Берестова вынула телефон и ей очень не понравилось, когда Шарап пробасил за её спиной:

— Та же фигня! У меня тоже трубка ни с кем не соединяет.

Инга заметила мигание за окошком.

— Останови! — приказала она Витьке. — Слава сигналит.

Ольгин ехал вслед за ними на внедорожнике. Их "Лада", как менее габаритная, стояла в фуре, надёжно прикреплённая к бортам специальными распорками. Двое пленников сидели внутри её салона.

Едва грузовик остановился, Берестова толкнула дверь и выпрыгнула наружу. Слава уже бежал ей навстречу вдоль фуры.

— Ерунда какая-то творится, — сказал он ещё издали. — Я хотел тебе позвонить, спросить, как долго мы тут ещё тащиться будем, но телефон не сработал. Сигнала нет.

— У меня тоже, — мрачно признала Инга.

К ним по обочине пробирались Витька с Шарапом, но Берестова уже повернулась и пошла вперёд, к кабине. Пришлось честной компании дать задний ход. В свете фар все четверо некоторое время бродили по узкой просеке, уходящей в темноту.

— А вы уверены, что это вообще дорога? — озвучил общее сомнение Ольгин.

— Витька! Чтоб тебя! Куда завёз-то? — возмутился Шарап, пройдя ещё несколько шагов и пнув в сторону упавшую ветку. — Смотрите, тут какие-то колеи есть, только я не я буду, если по ним этим летом хоть раз кто-то проезжал. И куда ты нас затащил?

— Да правильно мы движемся! — принялся оправдываться Виктор. — Ну, по небу смотрите! Вон в той стороне Ладога, а вот там, позади нас — шоссе! Где-то осталось…

— Где-то осталось! — передразнил Шарап.

Пока они препирались, Ольгин ушёл вперёд, за границу освещённого пространства. Инга подошла к нему. Он сидел на корточках и разглядывал что-то в лесу.

— Что там? — спросила она.

— Сам не знаю… Показалось, — ответил Слава. — Вот посмотри: кажется, что лес сплошной, но там явно какое-то пространство.

Берестова присела рядом с ним. Закат давно погас и разглядеть что-то, кроме тёмной массы стволов, ей не удалось. Но у неё уже были возможности убедиться, что Ольгин в темное ориентируется куда лучше многих её коллег.

— Может, мы незаметно с дороги свернули? — предположила она. — А ехать нужно было как раз там?

— Может, — согласился Слава. — Что делать будем, товарищ майор?

— Возвращаться надо, — приняла решение Инга. — Не так уж далеко мы от дороги…

— Минут сорок пропетляли, — "обрадовал" её Слава.

— Что?! — не поверила Берестова. — Ну, Мишаня!! Пять минут, значит…

Они отступили к грузовику.

— Так, парни. — Инга решила, что ответственность на ней, потому что она старшая по званию и это было её глупостью — позволить напарнику Шарапа выбирать, куда сворачивать. — От машины не уходите, фары не выключайте. Мы проверим, не в той ли стороне дорога осталась. Слава там просвет разглядел.

— Фонарь возьмите, — спохватился Витька, горя желанием хоть как-то оправдаться. — Счас!

Он бегом бросился к кабине, за фонарём…

Книга 6. Выбор Сокольского. часть третья. "Совершите вы массу открытий…"

Глава первая. О том, что ночью бывает слышно и видно

На кухне царила тишина. Сокольский в двадцатый раз перечитывал короткую записку бабы Вари. Каретов не посмел у него спросить, что это за листок и теперь маялся тем, что перекладывал на клеёнчатой столешнице спички. Ирина устроилась в углу диванчика, который передвинули подальше от окна, сидела неподвижно, завернувшись в старенький плед. От пледа пахло мамой и этот запах успокаивал.

Внезапно Сокольский поднял голову и прислушался. Каретов вздрогнул, рассыпав спички, и закрыл кучку палочек ладонью.

— Он в доме, — тихо сказал Сокольский и поднялся, вытащив пистолет. — За Ирину Александровну головой отвечаешь!

— А подмога? — быстро спросил Каретов.

— Ты видел: им не дозвониться, — терпеливо напомнил Игорь. — С кухни ни шагу! Стёпа! Войдёт твой Чирик — стреляй сразу.

Сокольский вышел с кухни, плотно закрыл за собой дверную створку и замер, прислушиваясь. Где-то наверху дрожало стекло: "гость" мог неплотно затворить за собой окно и теперь оно вибрировало от сквозняка.

Двухэтажный дом делился на восемь комнат, не считая кухни, прихожей, двух крытых веранд, кладовки и внутренней лестницы. Блуждать в потёмках по такому обширному лабиринту смысла нет. Лучше затаиться и не двигаться с места. Сокольский не торопился,