"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Барон Алексей Владимирович

– «В некоем селе Ламанчском, которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке. Олья чаще с говядиной, нежели с бараниной, винегрет, почти всегда заменявший ему ужин, яичница с салом по субботам, чечевица по пятницам, голубь в виде добавочного блюда по воскресеньям – все это поглощало три четверти его доходов. Остальное тратилось на тонкого сукна полукафтанье, бархатные штаны и такие же туфли, что составляло праздничный его наряд, а в будни он щеголял в камзоле из дешевого, но весьма добротного сукна. При нем находилась ключница, коей перевалило за сорок, племянница, коей не исполнилось и двадцати, и слуга для домашних дел и полевых работ, умевший и лошадь седлать, и с садовыми ножницами обращаться. Возраст нашего идальго приближался к пятидесяти годам; был он крепкого сложения, телом сухопар, лицом худощав, любитель вставать спозаранку и заядлый охотник. Иные утверждают, что носил он фамилию Кихада, иные – Кесада…»

На этом месте бывший эпикифор прервал чтение и сказал:

– Какое чудесное издание… Вот, Глувилл, с этой книги мы и начнем.

– Фи, – досадливо скривился Глувилл. – Книжка…

– Книга, – поправил Робер.

– Ну – книга. Какая разница? Смешно, но вся глупость на свете с таких вот мудрых книг и развивается. Точно вам говорю! С книг Откровений Корзина Бубудуска, например. Вам ли не знать, ваша люминесценция?

Робер промолчал. Действительно, чего только не натворили во имя Преданий Пресветлого. Глувилл поерзал в чудо как мягком кресле, не вытерпел и спросил:

– Ладно. А что там дальше-то происходило? В Ламанче?

Робер задумался.

– Интересно, что сейчас в Ситэ-Ройяле происходит, – рассеянно отозвался он.

А в Ситэ-Ройяле, повыше моста Святаго Корзина, два рыбака выловили гроб с небрежно выцарапанной на крышке надписью:

«СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО.

КЕРСИСУ ГОМОЯКУБО ЛИЧНО».

Оба рыбака перепугались страшно. Сначала хотели тот гроб отпихнуть, чтоб уплывал от греха подальше. Но потом перепугались самой этой мысли гораздо больше, чем от жутковатой своей находки, поскольку каждый непременно донес бы на другого первому попавшемуся бубудуску. В результате этих страхов к тем самым бубудускам гроб и попал.

Дальше события развивались быстро. Вызвали Гомоякубо, домовину вскрыли. Внутри нашли остатки монастырской колбасы, протухший помидор и бутылку из-под померанского шериса. А в бутылке – свернутую записку. Околоточный эскандал нутром почуял, что к добру эта неслыханная посылка привести никак не может. Дрожащими руками он подал послание новому эпикифору. Великий сострадарий осторожно, не снимая перчаток, развернул рулончик.

Хотя бумага порядком отсырела, текст вполне различался. Всего несколько предложений, полтора десятка слов, написанных очень коряво, будто бы левой рукой, – это было все, что содержали в себе и бутылка, и гроб.

Но каких слов!

Всем когда-то приходится держать ответ, Керсис.

Я теперь точно знаю. Пресветлых тебе ночей, люминесценций!

Новый эпикифор выронил записку. Свой первый удар по ордену Робер нанес точно и безошибочно. Он заразил душу великого сострадария малой формой страха. Не очень сильного, но неистребимого, подтачивающего. Конечно, результаты должны были сказаться и не сразу, и не скоро. Люминесценций лишь слегка переменился в лице. Потом быстро взял себя в руки и поступил так, как приличествует истинному главе могущественного ордена.

Околоточному эскандалу и всем его альгвасилам он оказал высокую честь – повелел записать их в один из батальонов, предназначенных для штурма границы Поммерна. Обратьев ждала теперь бранная слава. Увы, не слишком долгая, но во имя Пресветлого и не такое еще вытворяют.

Удачливых рыболовов, разумеется, отправили восстанавливать Аборавары. Куда же еще? Они и не удивились, таковы порядки. Зато оба поступили как порядочные, ведь друг на друга не настучали же. И даже в мыслях своих остались вполне лояльными гражданами, поскольку возненавидели не политическую систему, не кровососущий орден, не конкретного люминесценция, а незнамо кого. Того, кто пустил гроб по волнам Ниргала.

Окайник ведь какой, помилуй Корзин! Ни за что, ни про что взял, да и переломал людям всю жизнь… А такое дозволено совсем не кому попало. Лишь очень крупному сострадарию. В чине никак не ниже околоточного эскандала.

Так-то вот, обратие…

Алексей Барон

Те, кто старше нас

Ирине Барон, которая не любит фантастику, но любит мужа.

1. Станция Гравитон-4

Мы долго их искали.

Вычисляли вероятность появления, старались определить необходимые условия, пытались представить облик. В поисках их следов старательно перекопали Марс и едва не уронили Фобос. Потом побывали на множестве планет у соседних звезд. Сотни лет слушали Вселенную, надеясь уловить чужие разговоры. Веером разбрасывали собственные призывы.

Безответные призывы.

Наше одиночество казалось невероятным. Мы испытывали чувства ребенка, блуждающего в мировой тьме. Хотелось побыстрее нащупать руку мудрого взрослого. Ничего не получалось. Либо старших поблизости не было, либо они от нас прятались.

Но мы упорно не сдавались, мечтая о грандиозной встрече цивилизаций. Искали, звали, ждали. Ждали много веков. Сменялись поколения. Начинались и заканчивались войны. Земля множество раз облетела Солнце, субсветовые корабли достигли звезд, наши тела перестали умирать. И мы дождались.

Это случилось только тогда, когда навели относительный порядок в собственном доме. Более-менее разумный порядок. Важные события случаются не раньше, чем для них вызревают условия, уж так распоряжается история.

Выяснилось, что для встречи с теми, кто старше нас, вовсе не обязательны сияющие звездолеты, оркестры, парадные речи, тщательно выверенные тексты соглашений. Те, кто старше, могут слышать нас когда угодно. В любое время и в любом месте, включая Землю. Но вот разговаривать они пожелали в системе Кроноса, на станции Гравитон-4. Вернее, мы их там впервые услышали. А когда услышали, испугались. И правильно, между прочим. Они-то знают, что у нас на уме.

Существует убеждение, что Гравитон-4 нельзя обойти быстрее, чем за десять земных лет. Не знаю, не проверял.

Точно известно, что станция способна приютить шестьдесят четыре тысячи девятьсот семьдесят шесть человек со всем подобающим комфортом. Этот искусственный астероид строили в расчете на долгую перспективу. Пару веков, не меньше. Только на материалы разобрали больше двадцати устаревших звездолетов, которые своими последними рейсами доставили из Солнечной системы полтора миллиона тонн грузов. Еще больше материалов подняли с местной планеты. Все, что годилось для строительства.

Станцию оснастили, снабдили и украсили с щедростью, небывалой для дальних космических поселений. По внутреннему экватору там даже течет настоящая река, отличающаяся от земных лишь отсутствием истоков. Устья, впрочем, у нее тоже нет. Замкнув круг, вода проходит фильтры и вступает в новый цикл. По берегам растут камыши, насыпаны пляжи, построены мосты.

Хотя главное заключается не в удобствах. Главное в том, что Гравитон до сих пор является крупнейшим научным центром за пределами орбиты Плутона. Пресса нарекла его «приборным раем». Действительно, чего в нем только нет. Увы, сейчас этот рай покинут. Уже больше полувека на борту рукотворного планетоида нет ни единой живой души. Вернее – ни одного человека. Возможно, такова участь всякого рая. Рай важен не заселенностью, а фактом наличия.