Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

на полу и на столах, прямо в обуви, слишком усталые, чтобы снять оружие. В доме царил хаос. Кто-то постоянно приходил и уходил. Было бы нетрудно вечером отвлечь слугу и добавить смертельный порошок в еду Карла.

Внезапно нахлынувший ужас медленно рассеивался, но мое страшное предложение, леденя кровь, действовало как яд — медленно и постепенно. Рука Джейми, крепко обнимавшая меня, опустилась — он задумался над моим предложением.

Со смертью Карла Стюарта восстание не прекратится — дело зашло слишком далеко. Лорд Джордж Муррей, Балмерино, Килмарнок, Кланраналд, Лохиель — все мы были предателями, которым предстояло поплатиться перед английской короной жизнью и имуществом. Шотландская армия была разбита в пух и прах. Без фигуры Карла, объединяющего всех, она рассеется, как дым. Англичане, униженные и понесшие большие потери под Престоном и Фолкерком, без сомнения, начнут преследовать дезертиров, искать возможность восстановить свою поруганную честь и смыть позор кровью.

Маловероятно, что набожный Генри Йоркский, младший брат Карла, крепко связанный церковными обетами, займет место своего брата, чтобы продолжить борьбу за реставрацию. Впереди — ничего, кроме полной катастрофы, ее не отвратить. Единственное, что можно сейчас спасти, — жизни людей, которым завтра предстоит умереть на болотах.

Именно Карл выбрал Куллоден местом решающего сражения, именно Карл со своим упрямством и близорукостью, отклонив все советы своих генералов, пошел завоевывать Англию. Собирался ли Сандрингем поддерживать шотландскую армию — это умерло вместе с ним. Со стороны юга поддержки не было, английские якобиты не собирались, как то ожидалось, вставать под знамя своего короля. Вынужденный отступать, Карл занял жесткую позицию и разместил свою плохо вооруженную, измученную, голодающую армию на пропитанных кровью болотах, лицом к лицу с яростным огнем пушек Камберленда. Если Карл умрет, битва на Куллодене не состоится. Одна жизнь против двух тысяч жизней. Одна жизнь, королевская, и не в пылу битвы, а хладнокровное расчетливое убийство.

В маленькой комнате, где мы находились, был очаг, но огня в нем не было — не нашлось топлива. Джейми сидел молча, уставясь в очаг, словно искал ответа в невидимом пламени. Убийца… Не просто убийца, но цареубийца. Убийца своего давнего друга.

И все же, пока разрабатываются, пересматриваются, согласовываются планы битвы, пока подтягиваются новые силы, шотландцы уже дрожат на открытом болоте, переминаясь в сомкнутых рядах. Среди них люди Маккензи из Леоха, Фрэзера из Бьюли, четыреста соплеменников Джейми. И тридцать человек из Лаллиброха, его собственные люди.

Джейми думал. Лицо его окаменело; он был бледен, сложенные на коленях руки крепко сжаты, пальцы переплетены. Я сидела рядом, боясь даже дышать, и ожидала его решения.

Наконец он еле слышно вздохнул и повернулся ко мне; в его глазах была неизбывная печаль.

— Я не могу, — еле слышно выговорил он. Его рука коснулась моего лица, погладила по щеке. — Видит бог, англичаночка, не могу.

Я почувствовала такое облегчение, что на мгновение потеряла дар речи, но он понял, что я чувствую, и сжал мои руки.

— Слава богу, Джейми, я так рада, — прошептала я.

Он склонился над моими руками. Я прижалась щекой к его голове и замерла.

В дверях с выражением крайнего отвращения на лице стоял и смотрел на меня Дугал Маккензи.

Последние месяцы состарили его — смерть Руперта, бессонные ночи, проведенные в бесполезных спорах, напряжение трудной кампании, а теперь еще и горечь предстоящего поражения. В его густой бороде появились седые волосы, кожа приобрела землистый оттенок, на лице прорезались глубокие морщины, которых не было в ноябре. Содрогнувшись, я заметила, как сильно он похож на своего брата, Колума. Он хотел главенствовать, Дугал Маккензи. Теперь он получил то, что хотел, и платил за это.

— Грязная предательница… развратница… ведьма!

Джейми подскочил будто ужаленный, лицо стало белым, как снег за окном. Я вскочила на ноги, перевернув скамью с грохотом, эхом раскатившимся по комнате.

Дугал Маккензи медленно приближался ко мне, отводя в сторону полы своего плаща, пока рукоять кинжала не оказалась прямо под его рукой. Я не слышала, как открывалась дверь, должно быть, она была отворена. Сколько же времени он стоял здесь и слушал?

— Ты, — тихо произнес он. — Я должен был это знать. С первого раза, как увидел тебя.

В темной зеленой глубине его глаз, устремленных на меня, стоял ужас, смешанный с яростью.

Я уловила за своей спиной какое-то движение. Это Джейми положил руку мне на плечо, заставляя отступить назад.

— Дугал, — сказал он, — это не то, что ты думаешь. Это…

— Не то? — прервал его Дугал.

На мгновение он отвел от меня взгляд, и я нырнула за Джейми, благодаря судьбу за передышку.

— Не то, что я думаю? — все еще не повышая голоса, переспросил он. — Я слышал, как эта женщина подстрекала тебя к гнусному убийству — к убийству твоего принца! Это не только подлое убийство, но и измена! А ты мне говоришь, что я ослышался?

Дугал тряс головой, спутанные рыжеватые волосы, грязные и сальные, разметались по плечам. Как и все мы, он голодал; лицо было осунувшимся, но глаза яростно пылали в темных глазницах.

— Я не виню тебя, парень, — сказал он. В его голосе вдруг послышалась усталость, и я вспомнила, что ему за пятьдесят. — Это не твоя вина, Джейми. Она околдовала тебя. Все это видят.

Он взглянул на меня, и его рот снова скривился.

— Я понимаю, как она тебя обработала. Как-то она попробовала свои колдовские чары и на мне. — Его глаза горели ненавистью. — Лгунья, погубительница, шлюха, такая, как она, берет мужчину за кукан, вонзает свои когти в его яйца и ведет его к гибели. Так она заколдовала и тебя. Заманила в свою постель и, пока ты лежал на ее груди, украла твою душу. Похищают души и пожирают мужское достоинство, Джейми!

Маккензи, все еще не спуская с меня глаз, облизнул губы и сжал рукоять кинжала.

— Отойди в сторону, паренек. Я освобожу тебя от этой английской суки.

Джейми мгновенно загородил меня от взгляда Дугала.

— Ты устал, Дугал, — сказал он ровным, успокаивающим тоном. — Устал и слышишь то, чего нет. А теперь иди вниз. Я…

Но закончить он не успел. Устремив на меня взгляд своих глубоко посаженных зеленых глаз, предводитель клана Маккензи вытащил из ножен свой кинжал.

— Я перережу тебе горло, — тихо сказал он мне. — Нужно было сделать это сразу, когда я впервые увидел тебя. Это избавило бы нас всех от больших бед.

Я бы не сказала, что он был полностью не прав, но не собиралась позволить ему уладить дело таким образом. Я сделала три шага назад и уперлась спиной в стол.

— Отойди! — Джейми бросился вперед и