Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

положение, необходимое для произведения операции, оказалось нелегким делом. Она была довольно-таки тяжелая. Помимо этого, она была крепко сколочена — в ней было достаточно гвоздей, которые порой больно ранили руки. Таппенс вытирала с рук кровь, а Томми крепко выругался, зацепившись за гвоздь пуловером, который тут же безнадежно разорвался.

— Черт бы побрал эту проклятую конягу!

— Ее давно нужно было бросить в огонь, — вторила ему Таппенс.

В этот самый момент неожиданно появился старик Айзек.

— Что это вы здесь делаете? — с удивлением спросил он. — Да еще оба вместе. Что вам понадобилось от этой старой клячи? Может, вам помочь? Вы хотите ее вытащить наружу?

— Не обязательно, — сказала Таппенс. — Мы хотим ее перевернуть, чтобы вспороть брюхо и извлечь то, что хранится у нее внутри.

— Вы хотите сказать, что собираетесь вытащить что-то у нее из нутра? Как это пришло вам в голову?

— Именно это мы и собираемся сделать, — подтвердила Таппенс.

— Думаете что-нибудь там найти?

— Ничего, кроме мусора, — сказал Томми. — Однако было бы приятно удалить эту грязь и освободить место для чего-нибудь другого. Может, нам самим захочется держать там какие-нибудь игры — крокет, например.

— Здесь была крокетная площадка. Только очень давно это было. Во времена миссис Фолкнер. Да. Там, где сейчас клумба с розами. Только она была не очень большая.

— Когда же это было? — спросил Томми.

— Что, крокетная площадка? Ну, это еще до меня. Люди любят вспоминать разные истории о том, что случалось в старые времена. Судачили о каких-то спрятанных вещах, о том, кому понадобилось их прятать и зачем. Много было всяких разговоров, да только и вранья порядочно. Впрочем, может быть, кое-что было и правдой.

— Вы очень умный человек, Айзек, — сказала Таппенс. — И все, похоже, знаете. Но откуда вам известно о крокетной площадке?

— Да ведь я видел ящик с шарами и молотками, он давно уже там лежит, бог весть сколько. Не знаю уж, осталось что от него или нет.

Таппенс оставила Матильду и направилась в угол, где стоял длинный деревянный ящик. С трудом приподняв крышку, покоробившуюся от времени, она обнаружила там пару шаров, которые были когда-то красного и голубого цвета, и один-единственный молоток, погнутый и покореженный. Больше там ничего не было — только паутина.

— Да-да, это было, верно, во времена миссис Фолкнер, думаю, именно тогда. Говорят, что она даже участвовала в соревнованиях, — сказал Айзек.

— В Уимблдоне? — недоверчиво спросила Таппенс.

— Да нет, не то чтобы в Уимблдоне, этого я не думаю. Местные бывали соревнования, здесь же, в этих краях. Я видел фотографии в лавке у фотографа.

— У фотографа?

— Ага. В деревне, его зовут Дарренс. Вы же знаете Дарренса, верно?

— Дарренс? — неуверенно переспросила Таппенс. — Ах да, это тот, который продает фотопленки и тому подобное, да?

— Ну да. Только имейте в виду, это не тот прежний Дарренс, это его внук, я бы даже не удивился, если бы оказалось, что правнук. Он продает в основном открытки — обыкновенные почтовые, рождественские, поздравительные с днем рождения и разные другие. Раньше к нему ходили фотографироваться, у него целые кучи старых фотографий. К нему тут одна приходила недавно. У нее потерялась фотография прабабушки — то ли сгорела, то ли истлела от времени, — так вот она спрашивала, не сохранился ли у него негатив. Только я думаю, не сохранился. Но там у него целая куча разных альбомов.

— Альбомов? — задумчиво повторила Таппенс.

— Я вам еще нужен? — спросил Айзек.

— Помогите нам немного с этой лошадью… как ее там, Джейн, что ли? — сказал Томми.

— Нет, не Джейн, ее зовут Матильда, а может, и не Матильда, кто ее знает. Но почему-то ее всегда называли Матильда. На французский манер, что ли?

— Французский или американский, — задумчиво проговорил Томми. — Матильда. Луиза. Что-нибудь в этом духе.

— Отличное место для того, чтобы прятать разные вещи, — сказала Таппенс, засовывая руку в отверстие в животе Матильды. Она вытащила оттуда красно-желтый резиновый мяч, от которого почти ничего не осталось — одни сплошные дыры. — Это, наверное, дети, — сказала Таппенс. — Они любят прятать разные вещи.

— Верно, им стоит только увидеть какую-нибудь дырку, — сказал Айзек. — Но был здесь один молодой человек, который, как я слышал, имел обыкновение оставлять в разных щелях письма. Использовал их вроде как вместо почты.

— Письма? А кому же они предназначались?

— Какой-то девице, как я думаю. Но это было еще до меня, — добавил он, по своему обыкновению.

— Все почему-то случалось до него, — проговорила Таппенс, после того как Айзек, положив Матильду поудобнее, оставил их под тем предлогом, что ему нужно закрыть рамы.

Томми снял пиджак.

— Просто невероятно, — сказала Таппенс, задыхаясь, после того как вынула грязную руку из разверстой раны в животе Матильды, — почему это людям нравится складывать туда всякий хлам и почему никому не пришло в голову навести там порядок.

— А зачем, собственно, нужно там наводить порядок?

— Верно, зачем? А вот мы наводим, правда?

— Просто потому, что не можем придумать ничего другого. Но и из этого ничего путного не выйдет. Оу!

— Что случилось? — спросила Таппенс.

— Я обо что-то поцарапался.

Он осторожно вытащил руку, потом снова сунул ее чуть правее и продолжал обследовать внутренности Матильды. Наградой ему послужил вязаный шарф.

— Бр-р, какая гадость!

Таппенс слегка оттолкнула Томми, нагнулась над Матильдой и сама стала шарить у нее в животе.

— Осторожнее, гвозди! — предостерег ее Томми.

— Что это такое? — Таппенс извлекла свою находку наружу. Это оказалось колесо от игрушечного автобуса или тележки. — По-моему, мы попусту теряем время, — в сердцах заметила она.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — подтвердил Томми.

— Но все равно нужно довести дело до конца, — сказала Таппенс. — Черт! У меня по руке ползут сразу три паука. Следующим номером появятся червяки, а я их ненавижу.

— Я не думаю, чтобы внутри Матильды оказались черви. Ведь черви водятся в земле. Вряд ли они выбрали бы Матильду в качестве своего постоянного местожительства, как тебе кажется?

— По крайней мере, мне кажется, что там уже пусто, — сказала Таппенс. — Ах нет, а это что такое? Господи, похоже на игольник. До чего странно обнаружить подобную вещь в таком месте. Там еще и иголки есть, только все ржавые.

— Его спрятала какая-нибудь девочка, которая не любила шить, — заметил Томми.

— Да, так, наверное, и было.

— Я что-то нащупал, похоже на книгу, — сказал Томми.

— Это может оказаться полезным. В каком секторе Матильдиных внутренностей?

— То ли около аппендикса, то ли возле печени, — сообщил Томми тоном профессионала. — Где-то справа. Я рассматриваю наши действия как операцию.

— Ладно тебе, хирург.