Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

под открытым небом, первым делом искать на всякий случай подходящее укрытие, то за четыре поколения эта привычка стала их второй натурой.

Кто-то предложил искупаться перед едой.

— Я бы с удовольствием, — отозвался я. — Но у меня, к сожалению, ничего с собой нет.

— В каком смысле? — удивилась Ямода.

— Ну, я хотел сказать, что у меня нет купального костюма.

В ответ на мое заявление они дружно расхохотались.

— Не беспокойся, — сказал Харкас Дан. — Он на тебе. Ты в нем родился.

Прожив пару месяцев под землей, я потерял почти весь свой загар. Но даже и сейчас я казался довольно смуглым на фоне этих ослепительно белокожих людей, которые вот уже четыре поколения живут под землей, словно кроты. Да и моя темная шевелюра резко выделялась среди рыжих волос девушек и русых волос мужчин.

Освежившись в прохладной воде, мы сразу почувствовали, как у нас разыгрался аппетит. Подкрепившись, мы улеглись на траве, и мои новые друзья спели мне несколько своих любимых песен.

Время бежало быстро. Все очень удивились, когда один из нас вдруг вскочил и сказал, что нужно как можно быстрее уходить домой. Едва он успел закончить, как раздался выстрел и наш товарищ упал замертво.

Оружие в нашей компании имели только трое военных. Они быстро сориентировались в ситуации и, приказав нам лечь на землю, сами поползли в ту сторону, откуда раздался выстрел. Не успели они скрыться в кустах, как мы тотчас же услышали стрельбу. Больше терпеть у меня не было сил — лежи тут, как испуганный кролик, пока Харкас Дан с друзьями сражаются! И я отправился вслед за ними.

Я нашел своих товарищей в крайнем унынии. Примерно дюжина неприятельских солдат, надежно укрывшихся за выступом скалы, вела по ним огонь. Харкас Дан и его спутники спрятались в кустарнике, который, однако, не мог служить надежной защитой от пуль. Постоянно находясь начеку, они открывали огонь всякий раз, как только противник пытался выглянуть из укрытия. Наконец, один из неприятельских солдат слишком далеко высунулся из-за правого края скалы, за которым прятался. Грохнул выстрел. Мы были на таком близком расстоянии друг от друга, что я даже успел разглядеть зияющую рану у него во лбу, прежде чем он рухнул на землю. С той стороны, куда упало его тело, край выступа закрывали заросли кустарника и частые деревья. И у меня возник один хитрый план, к осуществлению которого я немедленно приступил.

Стараясь оставаться незамеченным, я осторожно пополз вправо. Густой кустарник надежно укрывал меня и, воспользовавшись этим, я вскоре оказался возле левого фланга противника. Словно змея, дюйм за дюймом, полз я между кустами. Наконец, я увидел тело убитого, а за ним — его товарищей, спрятавшихся за скалой. Все они были одеты в мрачную серую униформу, по виду напоминавшую комбинезон. Серые металлические шлемы почти полностью закрывали их головы, оставляя незащищенным только лицо. Через плечо и на поясе у них висели ремни с патронами, по пятнадцать штук в обойме. Я обратил внимание на болезненный, нездоровый цвет их лиц. Хотя, как я знал, они должны были бы быть молодыми людьми, выглядели они гораздо старше своих лет. Лица их были мрачны и угрюмы.

Такими оказались первые Капары, которых мне довелось увидеть. Впрочем, кое-что о них я уже знал из подробных рассказов Харкаса Дана и других.

Оружие убитого (а это оказался маленький пулемет) лежало сбоку от него, и обойма была почти полная. Я это видел совершенно отчетливо из своего укрытия. Проползя вперед еще дюйма два, я заметил, что один из Капаров повернулся и поглядел в мою сторону. Сначала мне показалось, что он обнаружил меня, но, присмотревшись, я понял, что он рассматривает своего убитого товарища. Затем он повернулся и сказал что-то остальным на совершенно непонятном мне языке, напоминающем повизгивание свиньи во время еды. В ответ ему кивнули, очевидно, в знак согласия, и, повернувшись, он направился прямо к убитому.

Я уж, было, решил, что всей моей затее пришел конец, и в отчаянии собрался сделать рывок к лежавшему невдалеке оружию. Однако Капар легкомысленно высунул свою голову из-за укрытия, и не успел он сообразить, что к чему, как рухнул наземь с простреленной головой. Остальные Капары, увидев это, принялись злобно переругиваться между собой. Воспользовавшись удобным моментом, я высунул руку из кустарника и, схватив оружие, осторожно подтянул его к себе.

Капары продолжали браниться друг с другом. Я в это время тщательно прицелился в ближайшего из них и выстрелил. Четверо из десяти упали, как скошенные, прежде чем остальные сообразили, откуда ведется огонь. Двое принялись палить по кустарнику, в котором я прятался, но я их быстро уложил. Не выдержав, оставшиеся четверо бросились бежать. Выскочив из укрытия, они оказались под двойным огнем — моим, а также Харкаса Дана и его товарищей.

Я выполз из кустарника, чтобы лучше прицелиться, но встать в полный рост не рисковал, боясь, что мои друзья застрелят меня, приняв за одного из Капаров. Я громко окликнул Харкаса Дана по имени.

— Кто ты такой? — отозвался он.

— Тангор, — ответил я. — Я выхожу, не стреляй.

Они подбежали ко мне, и мы отправились на поиски самолета Капаров, который должен был находиться где-нибудь неподалеку. Примерно в полумиле от места нашей стычки мы обнаружили его в небольшом естественном укрытии. Он никем не охранялся, и это еще раз убедило нас в том, что мы уничтожили всех врагов.

— Мы захватили двенадцать пулеметов и кучу боеприпасов, да еще самолет в придачу, — заметил я.

— Оружие и боеприпасы возьмем себе, — сказал Харкас Дан. — Но если мы вернемся назад в Орвис на самолете Капаров, нас тут же собьют.

Порывшись в кабине пилота, он отыскал там тяжелый инструмент и разбил им двигатель.

Так завершилась наша загородная прогулка, и мы отправились домой, неся с собой одного нашего убитого товарища.