Kurohibi. Черные дни - Gabriel

от электрического разряда, он все еще мог двигаться, хотя разум его затуманился и тело подчинялось с трудом, продолжая подергиваться и не расслабляя сведенные мышцы. Впрочем, даже этого было достаточно, чтобы разглядеть на земле начавшую подниматься девушку.

Глаза блондина вспыхнули неукротимым огнем, будто он уже позабыл обо всем на свете, задавшись мыслью разорвать в клочья жалкую овечку, посмелевшую сотворить с ним подобное. Едва не упав сам, он вскинул ногу и ударил Аску в бок, заставив ту кувыркнуться в воздухе и с тяжелым выдохом рухнуть на некотором расстоянии от Синдзи.

— Сучка… — пропыхтел блондин, шатающейся походкой, дергаясь и едва передвигая ногами, отправившись к ней. — Ты у меня сдохнешь, блядь!.. Я убью тебя, слышишь?! Но сначала выебу, как последнюю шлюху.

Аска, откашлявшись, всхлипнула и попыталась подняться на дрожащих руках, но была припечатана к земле ударом кулака по спине.

— Лежать, я сказал! — рыкнул он, насев на ее ноги и начав расстегивать ремень.

Рыжеволоска слабо пискнула и вдруг заливисто разревелась, начав слабое беспомощное сопротивление.

— Синдзи… Помоги… Синдзи!.. — запищала она тихим голоском, не слышимым из-за сковавшего ее грудь ужаса.

Раздался треск одежды — блондин одним рывком сорвал с нее школьную юбку и трусики, уже достав свой еще не до конца окрепший, но уже налившийся в возбуждении член.

— Я тебе сейчас так всажу, блядина, что ты у меня землю жрать будешь, моля о пощаде! Я тебе ебло разорву до самых ушей, слышишь, мразь?!

Аска, на лице которой отобразился нечеловеческий страх, хрипло завизжала и забилась под телом мужчины, начав сумбурно скрестись пальчиками по земле и ломая ногти, выгнув спину и приподняв зад, отчего гопник кровожадно расхохотался.

— Хочешь, чтобы я это в попку сделал, да? Порвать тебе жопу, значит? Не вопрос!

Он чуть приподнял девушку за пояс и устроился у ее бедер, направив к ее анусу свой окрепший член. Аска, буквально сорвавшись в безудержное отчаяние, заверещала в его хватке, слезы залили ее взмокшее лицо, растрепав челку и разметав по нему спутавшиеся локоны, из ее груди донесся панический крик, и дрожащие в стразе глаза остановились на Синдзи.

— Помоги мне!.. Прошу… Синдзи!.. — взмолилась она жалобным голоском. — Спаси!.. Синдзи… Ты мой господин!.. Мой дорогой… ты мое все… Умоляю, не позволяй ему сделать это!.. Я только твоя, я принадлежу тебе, пожалуйста, Синдзи, мой Синдзи, спаси меня!.. Синдзи! Синдзи!!!

Блондин расхохотался.

— Ты смотри, как заговорила, цаца. Боюсь, твой ненаглядный тебя уже не слышит — он уже, вроде бы, немножечко мертв. Но не волнуйся, ты к нему скоро присоединишься.

Аска вдруг замерла, а потом закричала бешеным голосом, забившись, словно мушка в паутине, и с отчаянным криком потянувшись руками к Синдзи, но блондин с силой придавил ее торс к земле, развел пальцами ягодицы и рывком всадил свой огромный член прямо ей в попку.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! Только не это!!! — Аска широко округлила глаза и, изогнувшись, исторгла полный ужаса и боли вопль. — Не-е-ет!!! Хватит, не надо!!! Синдзи!!! Я не могу!.. Нет…

Блондин забил членом в ее анусе, легко преодолев сопротивление узкой плоти, и налег сам сверху, начав вталкивать ствол глубоко в кишечник через сомкнутые бедра девушки, чей крик быстро затих, когда воздух в груди кончился. Она притихла, лишь залившись горькими слезами, и под ударами мужчины подергивалась, сжав зубы и болезненно поскуливая от каждого его толчка. Пальчики ее сжались в кулаки, голова вжалась в приподнятые, держащиеся на одних локтях плечи, сморщенное личико исказила страдальческая гримаса даже не столько от раздирающих ощущений в попке, сколько от опустошения и ужаса в душе, от чувства беспомощности и невыносимого осознания, что Синдзи, которого она так отчаянно звала, на кого надеялась, за кем столь преданно и самоотрешенно следовала, не сможет ей помочь.

Но Синдзи все слышал. Он видел каждый момент сокрушенных страданий Аски, слышал каждый ее слезный стон, ее жалобную мольбу, всхлипы и надрывной плач. Он смотрел прямо в ее затекшие голубые глаза, дрожащие от боли, померкшие от невыносимого опустошения в душе, от рвущегося в агонии сердца, смотрел на ее сжавшееся лицо, ее испачкавшиеся грязью рыжие волосы и ничего не делал. Тело практически не подчинялось — руки не могли даже подняться, ноги лишь слабо шевелились по земле, грудь при каждом вдохе распирало жуткой резью, от которой хотелось разразиться кашлем, а голова едва держалась, чтобы не треснуть.

Но Синдзи не шевелился и потому, что Аска с почти что отчаявшейся надеждой все еще бросала на него умоляющие взгляды. Она видела, что он еще был жив, она просто не могла представить обратное, и даже разрываемая под жесткими толчками блондина, сотрясаемая его членом в своем ануса, она все еще ждала его, своего спасителя. И поэтому Синдзи ничего не делал. Только лишь смотрел, видя даже не столько измученную придавленную и насилуемую рыжеволосую девушку, сколько бездонную черную бездну, которую так давно ждал. Она была уже на расстоянии вытянутой руки, сладко маня и зовя к себе.

«Колыбельная… моя песня… Нет. Это другое. Мертвый конец. Я не хочу этого. Нет, не надо, это неправильно. Я сделаю все сам. Прошу, я хочу сам дойти до конца».

«Нытик».

Аска пронзительно вскрикнула и, зарыв напряженно скривившиеся пальчики в землю, уткнулась искаженным болью и отчаянием лицом в пол. Синдзи слабо пошевелил ногой. В метре от него лежал неосторожно брошенный блондином пистолет. Хребет вспыхнул острой болью, отчего взгляд едва не потух, но Синдзи прикусил язык, чтобы не закричать во весь голос, прерывисто выдохнул, выплеснув из носа вновь пошедшую кровь, и продолжил движение бедром. Занятый насилием Аски гопник не обращал на него никакого внимания, а сама рыжеволоска очень кстати с тяжелым сдавленным стоном опрокинула голову к земле — увидь она, что Синдзи начал шевелиться, могла бы ненароком что-нибудь воскликнуть и привлечь внимание блондина.

Несколько мучительных секунд ушло на то, чтобы вывернуть ногу в неестественное положение и сорвать позвоночник в невыносимую резь, однако, уже когда разум затрещал и зашатался на грани пропасти от боли, ступня подцепила рукоять оружия и подтолкнула пистолет чуть поближе к телу. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы он смог немного сползти вниз и дотянуться до него все еще работающим мизинцем левой руки. Спустя несколько десятков секунд возни, наполненных тяжелым напряжением избитого тела и горьких криков девушки, Синдзи удалось притянуть пистолет к бедру и нажатием указательного пальца выбросить магазин. Однако далее нужно было