Рыкарь - Никита Гримм

этому смертному. Слово мое произнесено, Слово мое нерушимо. И Стихии будут мне Свидетелями. — Голос Эрлик-хана заполнило все пространство. Мне показалось, что сейчас оно звучало по всем уголкам Подземного Мира. Каждый слышал его Слово, каждый его принял. И никто из Духов и Богов не решиться его нарушить.

— Тогда, как говорят у нас, пора и честь знать. Пойдем мы, Владыка Подземного Мира. — Чернобог поднялся из-за стола, коротко поклонился Эрлик-хану и подошел ко мне.

С каждым шагом Чернобог уменьшался, и рядом со мной стоял уже просто высокий мужчина (со своими особенностями внешности).

Он осмотрел рану, цыкнул и поднял правую руку, вытянув указательный палец.

— Пламя. — Шепнул Чернобог.

Перед указательным пальцем вспыхнул тонкий голубой огонек.

— Стой смирно. Будет больно. Но оно того стоит. — Кивнул Чернобог.

Он схватил меня левой рукой за плечо, а правой начал прижигать рану. Это было больно. Это было очень БОЛЬНО! Я сжал зубы и терпел эту экзекуцию…

— Этот старик все также продолжает творить какие-то безумные испытания за право прохода по мосту, иногда мне кажется, что он уже давно окончательно обезумел. Хотя я удивлен, что ты смог так быстро начать слышать шепот стихии. Возможно, в будущем, это нам пригодится. — Чернобог осмотрел пустую глазницу и положил на неё левую руку.

Вначале пришел холод. Это несло облегчение. Затем ушла боль. А затем пришло облегчение.

— Считай это Даром за то, что ты добрался до Дворца. — Кивнул Чернобог, убирая руку.

Я снова мог смотреть двумя глазами. Боли больше не было, и я с удивлением ощупал восстановившийся глаз.

— А с этим нельзя также было поступить, Великий Предок? — Я опустил вернувшийся полноценный взгляд на грудь, на которой уже зарубцевался новый шрам.

— Нет. — Покачал головой Чернобог, — Слово Эрлик-хана сильно. Эта отметина останется с тобой на всю оставшуюся жизнь. Она же и отпечатается на твоем теле. А сейчас идем, нам пора, мы и так задержались.

Чернобог развернулся и взмахнул рукой. Перед ним возникла дверь. Он спокойно открыл её. За ней была лишь Тьма. Абсолютная и непроглядная. В ней не было ни одного намека на свет. Она была тихой и спокойной, ее шепот моментально донесся до моего разума. До моей Души.

— И куда мы, Великий Предок? — Нервно сглотнув, спросил я.

— Во Тьму, — Чернобог весело (!) улыбнулся, — ты вместе со мной сделаешь шаг во Тьму, я проведу тебя, живого, по глубинам изначальной Тьмы, мы пройдемся по самой Бездне, с помощью этих древних потоков энергий Тьмы мы на миллисекунду приоткроем дверь в Сверхсознание, вернемся из вневременья, дабы услышать Откровение, увидеть пробуждение Смерти и рождение Земли, вспышку первого яростного Пламени и вернуться к началу Дороги Шамана.

Вышний славянский Бог взял меня за руку и шагнул во Тьму.

* * * * *

Матвей, весь бледный и вспотевший лежал на ковре рядом с костром в юрте.

От центра груди и до левой ключицы протянулся багровый шрам. Баир Баторович, который всё это время продолжал камлать, так и не понял, когда он упустил момент появления нового шрама. Секунда — и его не было, и вот — он уже есть на груди.

Близились сумерки. За ними придет новый рассвет. Он не сказал молодому рыкарю лишь одно — если он умрет в мире духов, то умрет и его физическое тело, вместилище его души…

Неожиданно молодой рыкарь открыл глаза, заполненные Тьмой. Он резко сел на ковре, открыв рот в немом крике. Начиная от глаз, Тьма пробежала по каждому сосуду, заполняя их. Пальцы крючками вцепились в ковер под рыкарем, тело выгибалось в приступах агонии. Шаман и его ученик слышали, как хрустят все суставы рыкаря. Жаргал отскочил от Матвея, стараясь не коснуться Тьмы, которая уже начала выступать на теле рыкаря словно пот. Спустя пару минут все закончилось.

Матвей тяжело дышал, лежа на ковре. Глаза вернулись к обычному виду, Тьма из сосудов ушла, все тело расслабилось. Молодой парень мутным взглядом поймал фигуру старого шамана, пытаясь сфокусироваться на ней.

Баир Баторович закончил камлание.

— Давно не виделись, Матвей. — Улыбнулся Баир Баторович.

Глава 4. «Крыло другое — птица та же»

РИ, Сибирь, Листвянка, берег Байкала.

— Держи, Матвей. Это мой подарок тебе. — Баир Баторович протянул мне свернутый хадак, — мне даже интересно было бы встретиться с тобой лет через пять и посмотреть, кем ты станешь. — Спасибо, Баир Баторович, если жизнь меня в Иркутск заведет вновь, обязательно заеду к вам в гости. Вы смогли научить меня смотреть на многие вещи с другой стороны. — Ответил я, принимая сверток и разворачивая его. Внутри лежало маленькое латунное зеркало размером около семи сантиметров в диаметре, завязанное на синюю нить, сплетенную из монгольского шелка. С левой стороны, чуть выше, если надеть зеркало на себя, висела пуля из латуни. — Это шаманское зеркало — толи, а выше пуля — зурхайбши, если объяснять в упрощенной форме — это щит и пуля шамана, щит защитит от злых духов, меч поможет дать им отпор. — Кивнул Баир Баторович, давая тем самым знак, что я могу надеть этот оберег на себя, — со временем он вберет в себя частицы твоей силы и станет помощником в жизни. — Благодарю, наставник. — Я низко поклонился старому шаману. — Ступай, вам уже пора выезжать. — Кивнул Зааменский и сжал мое предплечье н прощание. Я повернулся к Жаргалу:- До встречи, Жаргал, надеюсь, ещё увидимся. — Ну, если ты будешь в Бодайбо, заглядывай. — Улыбнулся молодой шаман. — В смысле? — Не понял я. — Мое обучение у наставника тоже подошло к концу, так что я скоро поеду к себе домой, в Бодайбо, там уже давно нет своего шамана. — Пожал плечами Жаргал. — Обязательно загляну, если будет возможность. — Ответил я, и мы сжали предплечья друг друга. Я развернулся и начал спускаться к воротам забора, окружающего участок Баира Баторовича. У ворот я обернулся и помахал шаманам на прощание. Они повторили жест, и я покинул шаманскую поляну. За воротами стояла машина такси, в которой уже сидели дед, Софья и Конев. — Ну что? Пора в столицу? — Конев был явно веселом настроении, последние три недели ему было просто нечем себя занять, а сейчас он возвращался в поместье вместе с дедом и Софьей, да и учебный год вновь скоро начнется, и Василий Иванович начнет гонять курсантов… — Да, пора в столицу. — Тихо ответил я, кидая взгляд в сторону священного озера. Над поверхностью Байкала танцевали воздушны потоки северо-восточного Баргузина, разогнавшего все облака над озером. Солнце стояло в зените