Игра судьбы - Скарлетт Сент-Клэр

Она выгнула бровь.

— Я предполагаю, что это не твое?

— Подземный мир подготовлен для самых разных гостей, — ответил он. Это была правда, но он также не мог вспомнить, кому принадлежал этот халат.

— Спасибо.

Ее ответ был кратким.

— Но я не думаю, что хочу носить то, что носила одна из твоих любовниц.

Ее комментарий мог бы показаться забавным, но вместо этого он обнаружил, что был разочарован ее гневом. Будет ли он сталкиваться с этим каждый раз, когда они обсуждают прошлую любовь? Если это так, то разговор очень быстро устареет.

— Либо это, либо вообще ничего, Персефона.

Ее рот приоткрылся.

— Ты не станешь.

Он прищурил глаза, и трепет пронзил его от этого вызова.

— Что? Раздевать тебя? С радостью и с гораздо большим энтузиазмом, чем вы думаете, миледи.

Она использовала всю оставшуюся энергию, чтобы впиться в него взглядом, прежде чем ее плечи опустились.

— Хорошо.

Пока она переодевалась, Аид налил себе стакан виски, успев сделать глоток, прежде чем она вышла из-за перегородки. Он чуть не поперхнулся своим напитком. Он думал, что серебряное платье, которое было на ней, оставляло мало места для воображения, но он ошибался. Халат подчеркивал ее тонкую талию, изгибы бедер и стройные ноги. Давать ей этот лоскут ткани было ошибкой, подумал он, подходя и хватая ее мокрое платье, вешая его на ширму.

— Что теперь? — спросила она.

На мгновение он задумался, может ли она почувствовать его греховные мысли.

— Отдохни.

Он поднял ее на руки, ожидая, что она будет протестовать, но почувствовал облегчение, когда она этого не сделала. Он не смог бы объяснить, зачем ему нужна эта близость, сам до конца этого не понимал, он просто хотел прикоснуться к ней, знать, что она полна жизни и тепла.

Он опустил ее на кровать и укрыл одеялом. Она выглядела бледной и хрупкой, затерянной в море черного шелка.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на него из-под тяжелых век. Она нахмурилась и дотронулась пальцем до промежутка между его бровями, провела по его щеке, заканчивая уголком губ. — Ты сердишься.

Ему потребовалось все, что было в нем, чтобы остаться там, где он был, не наклониться навстречу ее прикосновениям, не прижаться губами к ее губам. Если бы он поцеловал ее, то не остановился бы.

Через мгновение ее рука упала, и она закрыла глаза.

— Персефона, — сказала она.

— Что?

— Я хочу, чтобы меня называли только Персефоной. Не леди.

Еще одна слабая улыбка тронула его губы. Леди — это титул, к которому ей придется привыкнуть; он приказал своим подданным обращаться к ней именно так.

— Отдыхай, — сказал он вместо этого. — Я буду здесь, когда ты проснешься.

Он почувствовал ее дыхание вечером, и когда он был уверен, что она спит, он телепортировался обратно в Стикс, появившись на берегу реки. Его магия вспыхнула, сочетание гнева, похоти и страха.

— Приведите ко мне тех, от кого пахнет кровью Персефоны! — приказал он, и когда он поднял руки, четверо мертвецов вырвались из Стикса, вода неслась за ними, как хвост кометы. Трупы завизжали, звуча и выглядя больше как монстры, чем тела некогда смертных из плоти и крови.

— Вы отведали крови моей королевы и поэтому прекратите свое существование.

Когда он сжал кулаки, вопль усилился до почти невозможного визга, и трупы превратились в пыль, которая была сметена в горы Тартара.

После этого в ушах Аида зазвенело, а дыхание стало хриплым, но освобождение было эйфорическим.

Позади себя он услышал знакомый смешок Гермеса. Он повернулся лицом к Богу Обмана.

— Я знал, что ты вернешься, — сказал он. Он кивнул в сторону гор Тартара.

— Чувствуешь себя лучше?

— Нет. Почему ты все еще здесь?

— Так грубо. Ты еще не поблагодарил меня за то, что я спас твою…как мы должны ее называть? Любовница?

— Она не моя любовница, — отрезал Аид.

Гермес не был удивлен, приподняв светлую бровь.

— Значит, ты просто так бросил меня на полпути через свое королевство?

— Это тренировка, — ответил он.

— Развлекайся как хочешь, а я буду развлекаться как хочу.

— Что это должно означать?

Гермес мог быть посланником богов, но он также был обманом и озорством. Он любил трахаться, и он был ответственен за многие битвы между богами.

— Только то, что я буду наслаждаться, наблюдая, как твои яйца становятся синее с каждым часом.

Аид слегка улыбнулся и через мгновение посмотрел на Гермеса.

— Спасибо, Гермес, за спасение Персефоны.

Он исчез прежде, чем бог успел ухмыльнуться.

Глава X

Игра разума

Аид сидел в кресле перед камином, пил и наблюдал за спящей Персефоной. Медленный подъем и опускание ее тела, когда она дышала, успокаивали его нервы. В его голове роились события последних нескольких дней — открытие его связи с прекрасной богиней, их последующая сделка, ее гнев на него за то, что он просто Бог Мертвых.

Она могла ненавидеть его, но сегодня она позволила ему приблизиться к себе, и он не был уверен, что когда-нибудь станет прежним. Он надеялся сохранить хоть какой-то контроль над этой ситуацией, которую Судьба соткала для него, но он чувствовал, что проигрывает эту битву каждый раз, когда смотрел на женщину в своей постели.

Он дважды терял самообладание в течение часа — сначала с Гермесом, а затем с мертвецами в реке — потому что эта богиня была любопытна, потому что вид ее кровотечения разжег в нем такую горячую ярость, что у него не было другого места, чтобы излить ее, кроме как на тех, кто ранил ее.

— Возможно, тебе стоит помедитировать, — услышал он голос Гекаты, эхом отдающийся в его голове.

— К черту медитацию, — сказал он вслух.

Затем Персефона пошевелилась, и он замер. Она быстро села, а затем сделала паузу, чтобы закрыть глаза.

Головокружение, подумал он, нахмурившись.

Когда она снова открыла глаза, они были бутылочно-зеленого цвета и, казалось, светились, как бледный свет, струящийся через приглушенное окно. Она смотрела на него этими глазами, казалось, целую вечность. Его тело напряглось под ее пристальным взглядом, он крепче сжал бокал, а пальцы другой руки вжались в мягкую кожу кресла. Его член затвердел, прижатый к ноге и брюкам.

— Как долго я здесь? — спросила она. Ее голос был хриплым, и ему захотелось застонать. Вместо этого он выдавил из себя односложный ответ.

— Несколько часов.

Ее глаза расширились.

— Который сейчас час?

Он пожал плечами, потому что не знал.

— Поздно.

— Я должна идти.

Аид ожидал, что она рассердится или отреагирует с чувством истерики, но она этого не сделала. Она