Музыка ночи - Рут Уинд

С легким беспокойством Роузмэри заставила себя думать, что Элли не питает никаких иллюзий по поводу Блю Рейнарда. Потому что он разобьет ей сердце, если она ему это позволит.

Элли выжидала, пока шло обсуждение книги, и потом, когда три молодые блондинки, библиотекарь и еще одна женщина ушли, она решила, что заседание окончено.

Но их уход был воспринят остальными как сигнал. Все встали, наполнили свои тарелки и удобно расположились в креслах. Чтобы посплетничать, как выяснилось. Они с увлечением обсуждали события недели. Все высказывания были беззлобны, но Элли готова была поспорить, что ни одно из происшествий не осталось без внимания.

Когда разговор коснулся того, что городской совет окончательно одобрил дату открытия памятника героям Вьетнама — 4 июля, Алиша застонала:

— Я буду безумно счастлива, когда это все наконец закончится!

Роузмэри вздернула подбородок.

— Это важно для нас, Алиша.

— Я знаю. — Она, словно защищаясь, подняла руки: — Простите! — И искоса взглянула на Элли, закатив глаза.

Элли улыбнулась и решила не упускать такого удобного случая.

— Сегодня утром я видела фотографии этих парней, которые вместе с Маркусом отправились на войну. Их было шестеро или семеро. Вы обе тоже были на снимках.

Роузмэри послала Конни встревоженный взгляд, и Элли удивленно уставилась на парикмахершу, но, кроме опущенных глаз, не заметила ничего необычного.

— Это, должно быть, тот пикник, который мы устроили перед их отъездом, — сказала Роузмэри.

— Блю тоже так решил. — Элли наклонилась вперед. — Это какой-то деликатный вопрос? Мне не стоит им интересоваться?

— Вовсе нет, — ответила Конни. — Это был классный день. Никогда его не забуду, пока жива. — Ее глаза зажглись от воспоминаний юности. — Мы все были счастливы. Помнишь тех девчонок? Я думала, наши парни помрут оттого, что те не носили лифчиков. — Она расхохоталась. — Бобби все хотел, чтобы и я свой сняла — можешь себе представить? Да я бы сама себе надавала оплеух. Элли рассмеялась.

— Да, Маркус так старательно притворялся… — Роузмэри взглянула на Алишу и осеклась. — Прошу прощения, — проговорила она искренне. — Что за бестактность с моей стороны.

Алиша покачала головой и, справившись с поп-корном, наконец произнесла:

— Я не переживаю по этому поводу, Роузмэри. И хотела бы послушать. — Она застенчиво пожала плечом. — Если ты не против рассказать.

— Я не понимаю, — вступила в разговор Элли. — Я чего-то не знаю?

Конни ответила:

— Роузмэри и Маркус Уильяме встречались еще в старших классах школы, до тех пор, пока он не вернулся с войны. Мой дружок Бобби тоже есть на тех фотографиях. Симпатичный такой, с бородкой. Ты его видела?

Элли кивнула и слегка улыбнулась ей.

— Видела, очень милый.

— Ну… — Она продолжила: — Он не вернулся.

— Простите!

— Я хочу услышать о Маркусе, — сказала Алиша. Роузмэри хихикнула.

— Тем летом в городе остановились две девчонки-хиппи. Маркус таращил глаза на маленькую блондинку, хотя держался внешне спокойно. — Она наморщила лоб. — Как же ее звали? Такая худенькая крошка и всегда ходила босиком. У нее еще волосы были длиной чуть не в двадцать ярдов. — Она шлепнула Конни по руке: — Ты не помнишь?

— Они называли ее Рапунцель. И все сходили по ней с ума. — Элли слушала наполовину разочарованно, наполовину зачарованно. Блондинка — это не ее мать. Но где-то именно в этом времени надо было искать разгадку секрета ее отца.

— Сколько парней было в тот день? — Конни нахмурилась.

— Давай посмотрим. — Она называла имена, загибай пальцы с длинными яркокрасными ногтями: — Бобби и Маркус, конечно. Кузен Роузмэри Джеймс…

— Он тоже не вернулся, — сказала Роузмэри, и в ее словах все еще звучало настоящее горе.

— И еще… должно быть, шесть или семь человек. Бинкл и парень с наградой — как его звали, Роузмэри?

— Не помню. А… Дэвид. Нет, Деннис.

— Точно, Деннис. — Она повторяла имена, считая. — Да, думаю, все.

Элли мысленно подбирала сравнения, чтобы по ассоциации запомнить все имена. Бобби Мейкпис запоминался легко. Бинкл напоминал звон колокольчика. И парень с наградой по имени Деннис. Блю чтото говорил о нем и о призовом бычке. Нужно будет полистать газеты за то время.

Напряженное чувство ожидания бродило в ней, но Элли старалась тщательно скрывать свой интерес.

— Так странно, — сказала она. — Довольно много парней отправились на эту непопулярную войну. Значит, ваш город был очень патриотично настроен. Разве здесь не стали бы ненавидеть хиппи?

Роузмэри покачала головой:

— Нет, они были такие милые. Большинство из них задержались не больше. чем на неделю или две. Кажется, остались пятеро или шестеро, двое парней, остальные девушки. Они работали в городе — где-нибудь на подхвате, и от них не было никакого беспокойства. — Она смотрела куда-то далеко, в прошлое. — Это они показали нам, что творится в мире.

— Может, нам надо было внимательнее к ним прислушиваться, — сказала Конни. — Только Маркус и Бинкл из всей этой группы вернулись домой. И даже Маркус…

Элли проговорила:

— Блю сказал, что Алиша вылечила Маркуса.

Алиша взглянула на Роузмэри, потом опустила глаза на свои руки.

— Он сам вылечился. Думаю, помогло время.

— Нет, девочка, — сказала Роузмэри. — Это твоя заслуга.

— Ему был нужен кто-то, кто не знал войны, — заключила Конни, — чтобы он мог освободиться от воспоминаний.

Элли пришли на ум строчки из песни: "… найди цену свободы…"

— Когда я смотрела на их лица сегодня утром, у меня разрывалось сердце, — тихо проговорила она. — Они были так молоды.

Наступила тишина, глубокая, бездонная. Ее нарушили слова Конни:

— Если бы я больше прислушивалась к тому, что говорили эти девчонки! Они предлагали нам всем уйти в Канаду. Интересно, что бы изменилось сейчас, если бы мы так и сделали? Мы бы все просто сбежали и оставались там?

Роузмэри покачала головой:

— Не надо об этом, подружка. Не могу вынести. — Она вздохнула и встала, глядя на Элли. — Извини, детка. Мы, кажется, сошли с рельс. Ты хочешь поговорить о Мейбл?

Элли почувствовала вину. Ведь это она, в конце концов, склонила их к воспоминаниям, которые причинили им боль.

— Я подожду.

Внезапно Конни заговорила:

— У меня идея! Я думаю, что мы все должны принести наши фотографии и организовать что-нибудь на эти выходные. — Она помолчала и продолжала с перехваченным горлом: — Вспомнить мальчишек не только как солдат, но и вообще! Джеймс был музыкантом, а Деннис — звездой родео, а Гэри мог танцевать как бешеный, а Бобби… — Она смахнула слезы. — Как вы считаете? Я не хочу думать, что от них остались только имена на стене.