Песня Свон - Роберт Мак-Каммон

Заведение Поу-Поу было на краю замаскированной ракетной базы, и подземные парни это техники ВВС, которые сейчас сидели в своих бункерах и нажимали кнопки.

- Боже всемогущий! - кричал Поу-Поу, голос его терялся в этом реве. Посмотри, как они взлетают!

Ракеты все еще взлетали с поля, каждая из них летела вслед предыдущей в северо-западном направлении и исчезала в колеблющемся воздухе.

- Россия! - подумал Джош. - О, Боже мой, они летят на Россию!

На ум ему пришли все передачи новостей, которые он слышал, и статьи, которые читал за последние несколько месяцев, и в этот страшный миг он понял, что началась Третья Мировая война.

В крутящемся, вздыбленном воздухе летели воспламенившиеся колосья, дождем выпадавшие на дорогу и на крышу дома Поу-Поу. Зеленый брезентовый навес дымился, а брезент на фургоне уже загорелся. Вихрь из горящей соломы надвигался через разоренное поле, а поскольку ударные волны вызвали мощные ветры, они превратились в сплошную катящуюся стену огня в двадцать футов высотой.

- Поехали! - визжала Дарлин, подхватив Свон на руки.

Голубые глаза ребенка были широко раскрыты и смотрели, загипнотизированные этим зрелищем огня. Дарлин со Свон на руках побежала к автомобилю, а когда ударная волна сбила ее с ног, первые красные языки пламени стали подбираться к бензоколонке.

Джош понял, что огонь вот-вот перескочит дорогу. Колонки взорвутся. И тогда он снова оказался на футбольном поле перед ревущей в воскресный полдень толпой и мчался к лежавшим женщине и ребенку как человек-танк, пока часы стадиона отсчитывали последние секунды. Ударные волны сбивали его бег, а горящая солома падала на него сверху, но вот он своей толстой рукой подхватил женщину под талию. Она же плотно прижала к себе ребенка, на чьем лице застыло выражение ужаса.

- Пустите меня, - завизжала Дарлин, но Джош согнулся и рванулся к сетчатой двери, где Поу-Поу, со ртом, раскрывшимся от изумления, смотрел на взлет огненных копий.

Джош почти добежал, когда увидел вспышку раскаленного добела воздуха, будто в одно мгновение включили сотни миллионов многоваттных ламп. Джош отвел свой взгляд от поля и увидел свою тень на теле Поу-Поу Бриггса, и в этот самый короткий промежуток времени, длиной в тысячную долю секунды, он увидел, как в голубом свете лопнули глаза Поу-Поу. Старик вскрикнул, схватился за лицо руками и упал на сетчатую дверь, срывая ее с петель.

- О Боже, Иисус, о Боже! - бормотала Дарлин. Ребенок молчал.

А свет становился все ярче, и Джош чувствовал, как он омывает его спину, сначала ласково, как солнце в погожий летний день. Но тут же жар увеличился до уровня печи, и прежде чем Джош добежал до двери, он почувствовал, как кожа на его спине и плечах зашипела. Свет был настолько яркий, что он не видел, куда идет, и тут его лицо стало так быстро распухать, что он испугался, что оно лопнет, как чересчур сильно надутый пляжный мяч. Он запнулся, через что-то перелетел - это было тело Поу-Поу, корчащееся от боли в дверях. Джош чувствовал запах горящих волос и жженой кожи, и в голову ему пришла сумасбродная мысль: Я поджаренный сукин сын!

Он еще мог видеть сквозь щели распухших глаз; мир был колдовского бело-голубого цвета, цвета призраков. Впереди него был раскрыт люк. Джош дополз до него с помощью свободной руки, затем ухватил старика за руку, подтащил его за собой, вместе с женщиной и ребенком, к открытому квадрату. От взрыва в наружную стену застучали камни. Бензоколонка, понял Джош; кусок горячего рваного металла чиркнул по правой стороне головы. Полилась кровь, но ему некогда было думать о чем-то другом, кроме как попасть в подвал, потому что за спиной он слышал какофонию завывания ветра, подобную симфонии падших ангелов, но не осмелился посмотреть назад и узнать, что надвигается с поля. Весь домик трясся, бутылки и банки сыпались с полок. Джош швырнул Поу-Поу Бриггса по ступенькам как мешок с зерном, потом прыгнул сам, содрав ляжку о доску, но продолжая держать рукой женщину и ребенка. Они скатились на пол, женщина визжала сорванным задушенным голосом. Джош вскарабкался наверх, чтобы закрыть люк.

Тут он поглядел на дверной проем и увидел, что надвигалось. Смерч огня.

Он заполнил все небо, выбрасывая из себя зазубренные красные и голубые молнии и неся в себе тонны чернеющей земли, сорванной с полей. В этот момент он понял, что огненный смерч надвигается на бакалейный магазинчик Поу-Поу и через несколько секунд сметет его.

И тогда они просто либо будут жить, либо погибнут.

Джош высунулся, закрыл люк и спрыгнул со ступенек. Упал он боком на бетонный пол.

- Давай! - подумал он, зубы его ощерились, руки сжали голову. Давай, черт тебя возьми!

Неземное нашествие мощного рычащего и крутящего ветра, треск огня и оглушающий удар грома заполнили подвал, выметая из сознания Джоша Хатчинса все, кроме холодного, безумного страха.

Бетонный пол внезапно содрогнулся, потом поднялся на три фута и раскололся, как разбитая фарфоровая тарелка. С дикой силой его швырнуло вниз. По барабанным перепонкам Джоша била боль. Он открыл рот, и хотя знал, что кричит, крика своего не услышал. И тут потолок подвала прогнулся, балки захрустели как кости на зубах голодного зверя. Джоша ударило по затылку; он ощутил, что его подбросило и закрутило как винт самолета, а ноздри его были забиты плотной мокрой ватой, и все, чего ему хотелось, так это выбраться с этого чертова борцовского ринга и попасть домой.

Потом он ничего больше не чувствовал.

10. ДИСЦИПЛИНА И КОНТРОЛЬ ДЕЛАЮТ ЧЕЛОВЕКА МУЖЧИНОЙ

10 часов 17 минут до полудня (горное дневное время).

Земляной Дом

- На десяти часах еще больше корпусов! - сказал Ломбард, когда радар провернулся еще раз и на зеленом экране сверкнули яркие точки. Двенадцать идут на юго-запад на высоте четырнадцать тысяч футов. Боже, поглядите, как эти матки идут! - Через тридцать секунд вспышки ушли за радиус действия радара. - Еще пять приближаются, полковник! - Голос Ломбарда дрожал от страха и возбуждения, его лицо с тяжелым подбородком раскраснелось, глаза за стеклами очков, по типу летных, расширились. Идут на северо-запад на семнадцати тысячах триста. Это наши. Идите, детки!

Сержант Беккер ухнул и ударил кулаком по ладони.

- Сотрем Ивана с карты! - заорал он.

Позади него покуривал трубочку капитан Уорнер и невозмутимо наблюдал здоровым глазом за радарным экраном. Двое техников в форме управляли радаром на периметре. Через комнату в кресле полулежал сержант Шорр, глаза его были остекленевшие и неверящие, и его страдающий взгляд все время подбирался к экрану главного радара и сразу же отскакивал к противоположной стене.