Песня Свон - Роберт Мак-Каммон

"Нью-Йорк получил... сметен... ракеты накрывают восточное побережье... разрушен Вашингтон... Бостон... Я вижу там огромное пламя..." Из шторма атмосферных разрядов вырывались другие голоса, куски и обрывки информации, свистевшие по сети от обезумевших радистов по всем Соединенным Штатам и пойманные антеннами горы Голубой Купол. Ворвался еще один голос с южным акцентом, кричавший: "Атланта только что перестала существовать! Думаю, что Атланте конец!" Голоса перекрывали друг друга, возникали и пропадали, смешивались с рыданиями и криками, слабым, обморочным шепотом, и названия американских городов, повторялись, как причитания по мертвым: Филадельфия... Майами... Нью-Порт Ньюс... Чикаго... Ричмонд... Питсбург...

Но внимание Маклина было приковано к тому, что было на экране радара. Никакого сомнения в том, что происходило, быть не могло. Он посмотрел на капитана Уорнера и начал было говорить, но на мгновение потерял голос. Потом произнес:

- Поставьте охрану повсюду. Запечатайте ворота. Нас атакуют. Действуйте.

Уорнер вытащил портативную радиостанцию и стал энергично раздавать команды.

- Вызовите сюда Шорра, - сказал Маклин, и сержант Беккер, верный и надежный человек, служивший с Маклином в Чаде, немедленно сел к телефону и стал нажимать кнопки. Из коротковолнового приемника говорил дрожащий голос:

- Это ККТИ из Сент-Луиса! Кто-нибудь, отзовитесь! Я вижу огонь в небе! Он повсюду! Боже всемогущий, я никогда не видел...

Сверлящий вой атмосферных помех и других далеких голосов заполнили провал, оставшийся после сигнала из Сент-Луиса.

- Вот оно, - прошептал Маклин. Глаза его блестели, на его лице была тонкая пленка пота. - Готовы мы к этому или нет, вот оно! - И глубоко внутри его, в колодце, куда долго не проникал луч света, Солдат-Тень кричал от восторга.

9. ПОДЗЕМНЫЕ ПАРНИ

10 часов 46 минут до полудня (центральное дневное время).

На Межштатном шоссе номер 70. Округ Элсворт, штат Канзас

В двадцати четырех милях к западу от Салины потрепанный старый "Понтиак" Джоша Хатчинса издал хрип, как старик страдающий от пневмонии. Джош увидел, что стрелка термометра резко подпрыгнула к красной черте. Хотя все стекла в машине были опущены, внутри автомобиля было как в парилке, и белая хлопковая рубашка и темно-синие брюки Джоша приклеились к его телу от пота.

- О, Господи! - подумал он, глядя на то, как ползла вверх красная стрелка. Радиатор вот-вот взорвется. Спасение приближалось с правой стороны, где виднелось выгоревшая надпись "Поу-Поу. Бензин! Прохладительные напитки! Одна миля!" и нарочито смешная картина старого чудака, сидящего на муле и курившего трубку.

- Надеюсь, что смогу протянуть еще милю, - подумал Джош, направляя "Понтиак" по спасительному уклону. Автомобиль продолжал содрогаться, а стрелка зашла уже на красное, но радиатор пока не взорвался. Джош правил к северу, следуя надписи Поу-Поу, и перед ним, простираясь до горизонта, лежали тучные поля кукурузы, выросшие в рост человека и поникшие от июльской жары. Двухрядная проселочная дорога пролегла прямо через них, и не было ни дуновения ветра, чтобы колыхнуть колосья; они стояли по обеим сторонам дороги как неприступные стены и могли, насколько было известно Джошу, тянуться на сотню миль к востоку и западу.

"Понтиак" захрипел, и его встряхнуло.

- Давай, - просил Джош, по его лицу стекал пот. - Давай, не отыгрывайся на мне сейчас. - Ему не улыбалось шагать целую милю по сорокаградусной жаре, его тогда найдут растаявшим на асфальте, похожим на чернильную кляксу. Стрелка продолжала карабкаться, и красные аварийные лампочки замигали на щитке.

Вдруг послышался хрустящий звук, напомнивший Джошу рисовые хлопья, которые он любил в детстве. И затем, в одно мгновение, лобовое стекло покрылось какой-то ползущей коричневой массой. Прежде, чем Джош сделал удивленный вдох, коричневое облако ворвалось через открытое окно с правой стороны "Понтиака", и его накрыли ползущие, трепещущие, ворошащиеся существа, которые лезли за ворот рубашки, в рот, ноздри и глаза. Он выплевывал их, сбрасывал с век одной рукой, а другой при этом сжимал руль. Это был самый тошнотворный звук шуршания, какой ему приходилось слышать, оглушительный шум скребущих крыльев. Когда глаза у него освободились, он увидел, что лобовое стекло и внутренность автомобиля покрыты саранчой, лезущей через него, пролетающих сквозь его автомобиль на левую сторону. Он включил стеклоочистители, но вес огромной массы саранчи не дал им сдвинуться с места.

Через несколько секунд они начали слетать с лобового стекла, сначала по пять-шесть штук за один раз, и вдруг вся масса поднялась винтовым коричневым торнадо. Стеклоочистители заскрипели туда-сюда, раздавливая тех неудачников, которые слишком задержались. Затем из-под крышки вырвался пар, и "Понтиак" прыгнул вперед. Джош посмотрел на шкалу термометра; на стекло налипла саранча, а стрелка переваливала за красную черту.

Уж точно сегодня не лучший мой день, мрачно подумал он, стряхивая саранчу с рук и ног. Они тоже старались покинуть автомобиль и последовать за огромным облаком, двигавшимся над сжигаемым солнцем злаком, устремляясь в северо-западном направлении. Одно из насекомых ударило его прямо в лицо, издавая крыльями шум, похожий на презрительное вибрирующее стрекотание, после чего улетело вслед за другими. В автомобиле их осталось около двадцати штук, они лениво ползали по щитку и пассажирскому сиденью.

Джош сосредоточился на том, куда он едет, моля, чтобы мотор протянул еще несколько ярдов. Сквозь струю пара он увидел маленькое строение из шлакоблоков с плоской крышей, приближавшееся справа. Впереди него стояли бензиновые колонки под тентом из зеленого брезента. На крыше строения стоял самый натуральный старый фургон, и на его боку красными огромными буквами было написано: "Поу-Поу".

Он сделал вдох облегчения и свернул на дорожку из гравия, но прежде, чем он подъехал к бензоколонке и водяному шлангу, "Понтиак" кашлянул, дрогнул и выстрелил в одно и тоже время. Мотор издал звук, похожий на тот, когда бьют по пустому ведру, и потом единственным звуком осталось шипение пара. Ну, подумал Джош, будь что будет.

Обливаясь потом, он вылез из автомобиля и задумчиво посмотрел на вздымающуюся струю пара. Потянувшись открыть капот, он ощутил укус обжигающего металла. Он отступил назад, и так как солнце палило с неба, раскаленного почти добела, Джошу подумалось, что жизнь его тоже достигла крайней черты.

Хлопнула сетчатая дверь.

- Что, неприятности какие-то? - спросил сиплый голос.

Джош глянул. От сооружения из шлакоблоков к нему подходил маленький сгорбленный пожилой человек, на котором была огромная засаленная шляпа, комбинезон и ковбойские ботинки.