Миг - и нет меня - Эдриан Маккинти

— Ты не попал! — сказал Лучик.

Я покачал головой.

Мы действительно никого не убили, но Фортуна не совсем нас покинула. Один из наших противников был ранен — мы слышали, как он вопит. Потом послышалась ожесточенная перебранка на испанском. Звук полицейских сирен тем временем стал гораздо громче.

— Дермот, ты что, не врубаешься?! Нам всем кранты, понял, ты, урод? Тебе придется нас выпустить! Уходите через черный ход, а мы уйдем через парадный, — заорал я.

— Шлепните их! — завизжал Дермот где-то в глубине зала.

— Давай же, шевели извилинами, ублюдок безмозглый! — внес свою лепту Скотчи.

Я ждал ответа, но спор на испанском продолжался, потом прогремело еще несколько очередей. Скотчи тоже выпустил наугад несколько пуль, положив ствол револьвера на край опрокинутого стола. Стрельба с той стороны продолжалась еще несколько мгновений, потом все стихло.

— Господи, Дермот, неужели тебе еще не ясно, что все мы по уши в дерьме? — снова крикнул я.

Я ждал ответа, но из дальнего конца зала не доносилось ни звука. Тогда я посмотрел на Скотчи, и он пожал плечами.

Потом мы услышали, как хлопнула дверь черного хода, и Скотчи тут же выпрямился.

— Эти ублюдки слиняли, — объявил он.

Дальше пришлось действовать очень быстро. Пока я помогал Лучику подняться, Скотчи, внезапно преисполнившись энергии, ринулся в офис, чтобы до приезда парней в синем забрать наличность и все документы, которые могли иметь отношение к Темному. Я бросился за ним, но, не добежав до дверей, мы увидели Дермота, который лежал на боку, вытянувшись во весь рост в луже собственной крови. Он был мертв. В его теле зияло несколько больших ран от автоматных очередей.

— Как думаешь, это случайность? — спросил я у Скотчи. — Огонь по своим или что-то в этом роде?

Скотчи покачал головой то ли в знак того, что сомневается, то ли потому, что и сам не знал ответа.

Остановившись, я несколько мгновений тупо смотрел на тело, распластавшееся у моих ног. С тех пор, как я начал работать на Темного, это был первый труп, который я увидел. Подошел Фергал и несколько раз щелкнул пальцами перед моим носом.

— Эй, очнись, — сказал он. — Пора сматываться.

Получить замечание от Фергала — это было уже слишком. Я стряхнул с себя оцепенение и поспешил в офис. В коридоре мы увидели кровавый след, тянувшийся к дверям черного хода. Это многое объясняло. По-видимому, наша отчаянная попытка оказалась не совсем безрезультатной: мы ранили одного из парней, после чего они захотели как можно скорее исчезнуть. Дермоту это предложение не понравилось, и он стал возражать, забыв о том, что умные люди стараются не ссориться с людьми, вооруженными автоматами Калашникова. Особенно когда те находятся на расстоянии нескольких шагов…

Полицейские сирены завывали теперь буквально на соседней улице. Нужно было торопиться. В фальшивом посудном шкафчике на стене мы обнаружили миниатюрный сейф. Скотчи, способности которого я иногда недооценивал, уже обыскал ящики стола и теперь выдирал сейф из шкафа.

— Открывать некогда, Брюс, — сказал он мне. — Помоги мне дотащить его до машины.

— Ну его к черту, — сказал я.

— Ты не понимаешь, Брюс. Нельзя оставлять ничего копам. Помоги мне!

— Да он черт-те сколько весит! — возразил я, но все же сунул револьвер в карман и наклонился.

— Согни колени, спину держи прямо, — хладнокровно посоветовал Скотчи, хотя сирены выли уже совсем рядом.

— Помочь? — спросил Фергал.

— Помоги, но сначала посади Лучика в машину, — велел Скотчи.

Фергал убежал, а мы взялись за сейф. Эта сволочь оказалась жутко тяжелой: мы пронесли его футов десять и опять уронили.

— Ну давай же, мать твою! — завопил Скотчи. Мы подняли сейф и дотащили почти до дверей, когда снова появился Фергал.

— Там уже целая толпа, — сообщил он.

Втроем мы вынесли сейф на улицу, и я увидел, что на тротуаре действительно собралось человек двадцать. Здесь были только мужчины, некоторые кричали что-то на испанском, но большинство хранило молчание.

— Открой багажник! — велел я Фергалу. Энди за рулем то прибавлял, то убавлял обороты двигателя, работавшего на холостом ходу, и я понял, что он здорово нервничает. Быть может, даже наложил в штаны. Фергал тем временем совладал с замком и открыл багажник. Мы зашвырнули проклятую железяку внутрь и прыгнули в салон — Скотчи впереди, остальные сзади.

— Все на месте? — спросил Энди.

— Все, все, поехали, идиот чертов! — взревел Скотчи.

Несколько человек из числа зрителей захлопали в ладоши, а один парень, подойдя совсем близко, посоветовал нам развернуться и ехать в сторону противоположную той, откуда приближались легавые. Он же разогнал толпу и подсказал, как лучше добраться до набережной. Я не сомневался, что, когда копы приедут, он направит их в другую сторону. Повезло.

Все было бы хорошо, если бы Энди, запаниковав, не запутался в переплетении улиц и не вырулил на Вестсайдский хайвей, по которому мы доехали почти до самого моста Джорджа Вашингтона. Только там он взял себя в руки и свернул на восток, в Инвуд. Там мы остановились и уложили сейф так, чтобы можно было закрыть крышку багажника как следует. Потом Скотчи, Фергал и Лучик сели в поезд, чтобы сбить со следа полицию, которая могла разыскивать автомобиль с пятью мужчинами в салоне. Мне пришлось остаться с Энди, так как рана на руке еще кровила. Кроме меня никто больше не пострадал (если, конечно, не считать Дермота и одного из его парней).

Энди, как выяснилось, еще не окончательно пришел в себя, и пока мы ехали, мы могли попасть в аварию раз пять, а то и больше.

— Вообще-то у нас в Америке правостороннее движение, — заметил я, когда, поворачивая на перекрестке налево, он выехал на левую сторону улицы.

— Знаю. Живу здесь подольше тебя, — огрызнулся Энди.

— Может быть, но я в коме не валялся и половину мозгов не растерял.

— Как и я, — сердито сказал Энди.

— Вот это верно, дружище, потому что если ноль разделить пополам, все равно будет ноль.

— Слушай, заткнись, ты мне на нервы действуешь! — прошипел Энди, начиная закипать.

Но моя уловка сработала. Мне удалось его отвлечь, и оставшуюся часть пути Энди злился на меня, напрочь забыв о стычке в баре.

Мы переехали через мост и двинулись по Бродвею, торопясь покинуть опасную часть Манхэттена. Вскоре мы уже благополучно сидели в «Четырех провинциях». В паб мы вернулись еще до того, как Пат услышал по полицейскому радио первые сообщения о перестрелке.

Меня разбудила боль в раненой руке. Ее забинтовала мне миссис Каллагэн, поскольку долбаная Бриджит Найтингейл уехала с долбаным Темным в какое-то долбаное заведение на Лонг-Айленде. С Бриджит мы, таким образом, не виделись уже несколько дней, и я невольно спрашивал себя, охладела ли она ко мне или, может быть, Темный вдруг окружил ее заботой.

Заковыристая задачка.

Вечеринку, посвященную возвращению Энди из больницы, решено было отложить, так как люди, в которых только что стреляли из автоматов, обычно не склонны веселиться. Перенесли ее на вечер следующего дня.

Накануне я уехал домой на поезде. Войдя в квартиру, я сразу завалился на диван и проспал несколько часов. Сейчас я проснулся — болела рука, к тому же я чувствовал себя — словно в грязи вывалялся. Стрелять в людей, чтобы заработать на кусок хлеба, — такой работенки и врагу не пожелаешь. Да и вообще, что у меня за жизнь? Это же смех сквозь слезы! В конце концов, мне уже не четырнадцать, мне скоро двадцать. Через пару недель, если точнее. Может быть, пора перевернуть страницу и начать все с чистого листа. Интересно, отработал ли я уже стоимость своего авиабилета или еще нет? Но куда мне возвращаться? Что ждет меня на родине? Ничего. Ровным счетом ничего, кроме вечного дождя.

День уже склонялся к вечеру, поэтому я набрал номер и, подражая акценту уроженцев джерсийского побережья, сказал в трубку:

— Позовите, пожалуйста, Бриджит.

— Одну минуточку, — сказала миссис Пат Каллагэн.

Последовала долгая пауза, потом я услышал знакомый голос:

— Да?

— Я не видел тебя целую вечность! — сказал я.

— Я не могла. У меня было очень много дел, но я… Не думай, что я забыла о тебе, — ответила Бриджит.

— Хотелось бы верить.

— Но это правда. Слушай, Май… В общем, мне сейчас не очень удобно разговаривать. Я перезвоню тебе, о'кей?

— О'кей.

Она повесила трубку.

Секунд тридцать я сидел неподвижно и смотрел на телефон.

Потом я разделся и отправился в душ.

Ощущение грязи на коже было почти физическим. Я намыливался, тер себя мочалкой, снова намыливался. Потом я включил душ и сел на дно ванны, чтобы вода окатывала меня с ног до головы. Минуту или две я стучал кулаком по дну ванны и бессильно матерился. Потом я вспомнил, что я сказал Лучику насчет своего ци, и начал ржать. Наконец я вымыл голову и вышел из ванной. От голода у меня буквально сводило живот, и я решил выйти и съесть что-нибудь китайское. На улице было довольно жарко, поэтому я надел только шорты, хлопчатобумажную футболку и армейские ботинки для хождения по пустыне. Револьвер Лучика так и остался у меня, а я был уверен, что выпущенные из него пули калибра.38 уже находятся в криминалистической лаборатории и какой-нибудь очкастый умник рассматривает их в микроскоп. От револьвера следовало срочно избавиться. Я тщательно протер его носовым платком, вымыл и завернул в пластиковый пакет. Потом я достал свой рюкзак, положил револьвер внутрь вместе с книжкой и бутылкой минеральной воды, и вышел из квартиры. Дырявая батарея парового отопления в парадном продолжала сифонить, и мне пришлось лавировать между струйками горячего пара, чтобы добраться до двери. На улице я надел солнечные очки, бейсболку «Янки» и повернул направо в направлении Амстердам-авеню.