Сафари для русских мачо - Евгений Костюченко

— Скажи ему, что русские больше не делают революцию.

— В это трудно поверить, — сказал Моронадо.

— Если беспорядки в районе стадиона, это же совсем близко от нашего отеля, — сказал Кирсанов. — Вадим Андреевич, берите танк, не прогадаем.

— Вам будет приятно кататься на моем танке, — полковник поманил Гранцова к окну.

На заднем дворе казармы когда-то было небольшое футбольное поле. Сейчас о нем напоминали только ворота с обрывками сетки. Играть же на поле не смогли бы даже волшебники кожаного мяча, потому что почти все пространство было занято угловатыми зелеными «тридцатьчетверками». Их было девять, и они стояли тройками, строго параллельно задрав стволы орудий.

Сразу было видно, что боевые машины здесь избалованы лаской. Катки, блестевшие черным лаком, были обведены щегольским белым кольцом. На стволах были натянуты черные чехлы без единой складочки. А над башнями раскачивались под ветром гибкие стебли антенн с красными вымпелами.

— Предпочитаете классику? — спросил Гранцов.

— Почему нет? Они достались нам по цене двух старых «шерманов». Но один Т-34 лучше десяти «шерманов»!

— Удачная сделка. Китайские?

— Этого уже никто никогда не узнает. Они направлялись в Чили. Но немного опоздали. Тот, кто их заказал… Ему уже не нужны были танки.

— Семьдесят третий год? — спросил Гранцов.

— Да. Если бы Альенде получил свой заказ вовремя, все могло быть по-другому. Но он не получил. Танки двадцать лет стояли в порту. Закрытый склад. По документам — старое железо. Наш президент был военным министром. Он договорился с хозяином груза. И теперь у меня самые лучшие танки. А у президента — самая лучшая защита.

— Танк в городе не защита, а мишень, — сказал Гранцов.

— Я танкист, — обиделся Моронадо. — Танк — это король войны.

— Не в городе, — покачал головой Вадим. — Пять-шесть гранатометчиков на узкой улице могут остановить танковый полк.

— Э, какие гранатометы? Наши люди боятся даже электробритвы.

— Наши тоже когда-то боялись, — вздохнул Гранцов. — А что, Кирсанов, не переночевать ли нам в казарме?

— А как же наши вещи? — напомнил Кирсанов. — До утра все пропадет.

— Что ж, очень жаль, — сказал Гранцов, протягивая руку Моронадо. — Приятно было познакомиться, господин полковник. Спасибо за пиво. Вернусь домой, буду пить только «Корону».

— Компаньеро Гранцов, компаньеро Кирсанов, — полковник крепко пожал им руки. — Я дам джип и два бойца. Ночью они будут около ваш отель. Если что, сами понимаете. И спасибо за идею насчет гранатометов.

Он добавил что-то по-испански, глянув на Оксану, но она отрицательно помахала рукой и прижалась к Кирсанову.

— У вас хороший эскорт, — заметил Моронадо.

— А у вас хороший русский, — сказал Гранцов.

— О, спасибо. У меня был хороший учитель. Моя жена.

Они забрались в тот же самый армейский джип, на котором их привезли сюда, попирая ногами. Белоснежный костюм Кирсанова еще хранил отпечатки солдатских ботинок, и сопровождающие бойцы, Рауль и Рамон, всю дорогу отряхивали его спину. Гранцов пытался на ходу прикладывать холодную банку пива к подбитой скуле, чтобы не было синяка. Но джип так лихо мчался и так подпрыгивал, перескакивая через тротуары и газоны, что Вадим чуть глаз себе не выбил этой банкой, и пиво пришлось просто выпить.

Он не мог отделаться от ощущения, что едет по знакомым улицам. И только когда увидел вывеску «Сомбрериа», вспомнил, что уже проезжал мимо нее. Наверно, и часа не прошло. Точно! Здесь останавливался розовый фургон одессита, за которым они следили из такси. А вот еще одна примета — сразу за поворотом рекламный стенд Кока-Колы. И здесь Василь спускался в какой-то дукан со своей длинной сумкой, а вышел без нее.

Одессит что-то развозил. Наверно, какую-то контрабанду, которую получил сегодня утром в аэропорту. Вот еще одно знакомое место, угловой дом, старинный, с кариатидами под крышей. Что же получается? Почему Василь заезжал в адреса именно на этом маршруте?

Оказывается, если бы Кирсанов свернул не налево, а направо, то минут через десять они могли оказаться у отеля. Вот уже показались угловые белоснежные башенки над въездом во двор.

Возле чугунных ворот отеля сгрудились десятка два оборванцев. Несмотря на липкую удушающую жару, они были в лыжных шапках, закрывающих лицо. У каждого за плечом висела сумка, из которой они доставали камни и ловко швыряли их сквозь ажурное литье ворот.

Завидев джип, они моментально рассыпались в разные стороны, но Рауль все-таки привстал и пару раз выстрелил в воздух из своего «узи».

Со стороны отеля к воротам подбежали юноши в розовых распашонках, чтобы пропустить джип.

— Оксана, переведи ребятам, — попросил Гранцов. — Нас захватили бандиты. А танкисты прочесывали тот район и случайно нас нашли во время зачистки. И освободили. Понимаешь? Нас освободили эти ребята. Ну, что ты молчишь?

— Как переводится «прочесывали»? — растерянно спросила она. — И что такое «зачистка»? Я таких слов не знаю. Ни по-испански, ни по-русски.

— Эх, пехота, — вздохнул Вадим.

Глава 10. Тост за капитана Мосина

К отелю подкатывал автобус за автобусом. Полураздетые мужчины с сумками и узлами, женщины с детьми на руках выскакивали из дверей и гурьбой устремлялись в холл. Непрерывно звенели створки лифтов, унося наверх очередную группу напуганных людей.

— Индусы, — объяснил Федор Ильич. — Громят ихний район, «Бомбей», так они сюда подались.

— Их-то за что? — спросил Кирсанов. — Они-то каким боком за футбол зацепились? По принципу «понаехали тут разные», что ли?

— Да вроде судья был из них, или еще кто… Просто не любят их здесь. Держатся особняком, и дома у них зажиточные, есть что пограбить. Вон гватемалов-то не трогают. Да ничего, это здесь не впервой. А вот костюмчик жалко до слез, — сказал Федор Ильич, разглядывая на свет остатки пиджака.

Марат Кирсанов подошел к окну и выглянул во двор. Джип стоял под фонарем рядом с будкой охранника у высокого каменного забора. Один солдат дремал, опустив голову на руль, второй чистил автомат, разложив детали на боковой скамейке и не обращая никакого внимания на въезжающие автобусы и толпы беженцев.

Марат опустился в мягкое бездонное кресло. Махровый халат нежно окутал тело, отлежавшееся в горячей душистой ванне. В желудке уютно переваривалась почти не пережеванная телячья отбивная. Горло саднило от местных пряностей, но ананасовый сок помогал справиться и с этой бедой.

— И как они разместятся? — сонно спросил Гранцов. Закутавшись в такой же махровый халат, он покоился в таком же кресле напротив, но вместо сока заливал отбивную пивом.

Юноша в розовой распашонке выкатил сервировочный столик из номера, с достоинством приняв от Гранцова скромное вознаграждение за сервис в полувоенных условиях.

— Отель не резиновый, а они всё валят, — сказал Кирсанов.

— Маратик, это не наши проблемы, — ответил старик. — Верхние этажи все равно пустые, не сезон. А для фирмы — реклама на весь мир. Здесь и не такое бывало. Меня вот больше волнует, как вас отправить вдогонку всей группе.

— А куда группа делась?

— Вадим Андреевич, это была картина, достойная кисти Брюллова. Когда ваши друзья узнали, что мы все-таки улетели в Сан-Деменцио, они устроили здесь просто последний день Помпеи. Я потому и не мог связаться ни с кем из администрации. Здесь такое началось! В конце концов нашлись и автобусы, и самолеты, и вся группа была отправлена таки на карнавал. Кроме вас, как выясняется. Да, Маратик, костюм твой придется очень долго стирать.

— Проще новый купить.

— Где же ты теперь такую вещь достанешь? Сейчас никакой торговли дня два не будет. Все лавки позакрывались. Погромы только начались. А что к утру будет, то одному Богу ведомо.

— Неужели в отеле нет никакого ларька?

— Ларьки есть, продавцы разбежались.

— Значит, буду ходить в шортах, — сказал Марат. — А где Оксана?

— Сидит у себя в номере, — сказал старик. — И как ты ехал через город в таком виде? Весь пиджак в крови.

— Это не моя кровь, — машинально ответил Кирсанов.

До этого момента он держался неплохо. Но стоило сейчас ему увидеть эти коричневые пятна на рукавах пиджака, как страшная слабость навалилась на него. В голове застучало, и желудок подскочил к горлу. Марат стиснул зубы и встал, шатаясь, как пьяный.

Он повернулся к Гранцову и увидел, что тот заснул в кресле.

— Вадим Андреевич, я пройдусь по территории? — сказал Марат, почти не слыша собственного голоса, и не получил никакого ответа.

Пока Гранцов командовал, все было нормально. Сейчас Кирсанов почувствовал себя так, словно остался без прикрытия. Он в два гигантских шага пересек номер, крепко задел косяк двери и привалился к стене в коридоре. Гудели лифты, проносясь вверх и вниз мимо «русского» этажа. Он толкнул соседнюю дверь.