Монтана. Наследие Греха - Виолетта Роман

Тут же рванул к подруге, а она и рада прижаться к нему. Обняла Марка и разрыдалась. Всю дорогу тихонько слезы глотала, а тут ее прорвало.

— Эй, детка, ты чего?

Она не отвечала. Тогда Марк обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Можно мы войдем? — спросила устало.

Тот кивнул и, продолжая обнимать Марину, повел нас во двор. Мы прошли к дому и поднялись по ступенькам.

— Проходи, — бросил Марк через плечо. Мы разулись в прихожей и прошли вглубь по широкому коридору. В доме было шумно: музыка, громкие разговоры парней, слышны были и женские голоса. Мы с Мариной переглянулись — подумали об одном и том же.

Марк увидел ее замешательство, взял ее за руку и повел вперед.

— Парни, у нас гости, — с этими словами Марк завел нас в комнату. Мне стало не по себе. Здесь было полно народу. Несколько незнакомых мне парней — по-видимому, друзья Марка. Парочка девушек. Судя по тому, что они сидели на коленях у парней — это были их спутницы. Меня немного отпустило. Значит, ссоры между Марком и Мариной не ожидается. Уже хорошо.

— Садись сюда, детка, — Марк согнал с дивана одного из друзей и усадил Маринку. Я неуверенно топталась на месте. Монтаны здесь не было, сердце в груди томительно сжалось. Оказывается, я надеялась на встречу с ним. А может, я ждала ее, потому что он единственный, кого я знаю из компании Марка? Может, потому что надеялась на капельку внимания с его стороны и сочувствия? Мне было так плохо сейчас. Я десять раз успела пожалеть об этой поездке. Но и Марину бросить я не могла. А сейчас она была рядом с любимым, а я… чувствовала себя лишней в этой обстановке.

— Марин, скажи мне, что произошло? Почему ты плачешь? Как вы сюда попали?

Марк кружил над ней, нервничая из-за истерики любимой.

Маринка продолжала плакать, ничего не отвечала ему. Тогда он повернулся ко мне.

— Налей ей. Выпить. Ей полегчает, — проговорила шепотом. Только сейчас поняла, что меня трясет. Зубы отбивали друг о друга чечетку.

Он кивнул и пошел к столу. Плеснул в бокал из бутылки коньяка.

— Сонь, может, хоть ты объяснишь, что произошло? — после Маринки, он вручил мне выпивку.

Я не пью крепкий алкоголь, но сейчас мне нужно было немного успокоиться. Сделала глоток, скривилась от того, что спиртное обожгло всю слизистую рта и горла.

— На нас напали, в электричке. Мы ехали к вам, на станции в вагон зашли какие-то уроды и стали к нам приставать. Их было человек десять… они трогали нас, угрожали… — я обнимала себя за плечи, мне вдруг стало холодно. Поняла, что больше ничего и сказать не могу. Мне было так страшно.

— Вот ублюдки… — прорычал Марк. Марина посмотрела на меня.

— Какой-то парень спас нас… Они ничего не успели нам сделать, — проговорила подруга сквозь слезы.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд. Он жёгся, делал мне больно.

— Я найду их и вырву им глотку, — прорычал Марк, устроившись рядом с Мариной. — Малыш, слышишь меня, я найду их… они ответят за все…

Она закивала.

— А может, не в них дело-то? — раздалось за моей спиной. До боли знакомый голос. Я обернулась, сердце пропустило удар. В проеме двери стоял он. Такой же, как и в наши обе встречи. Наглый и красивый, заставляющий кровь в венах бежать быстрее.

Глаза его голубые пронизывали меня насквозь. Волосы парня были влажными, словно он только что принимал душ.

— Может, дело в том, что эти дурочки поперлись хер знает куда в электричке? — он прошелся по мне снисходительным взглядом.

Я не знаю, от чего мне было больней. Стояла там и чувствовала, что вдохнуть не могу. И самое ужасное, совсем не его грубые слова сделали это со мной. Мне было больно, потому что Монтана был не один. Рядом с ним, прижавшись всем телом и обнимая его за талию, стояла Катя…

— Монтана, ты че несешь-то? Девчонки-то при чем? — возмутился один из парней. Паша прошел в комнату, оставив Катю позади себя.

— Какого хрена они вообще тут делают?

Он посмотрел на меня с такой брезгливостью, стало противно. Да что он думает о себе?

— Ты чего шляешься тут? Дома не сидится? — он остановился рядом со мной. А у меня с губ смешок сорвался. Я не верила собственным ушам. Разве можно быть еще худшим придурком?

— Монтана, ты зарываешься, — прорычал Марк.

Я на мгновение опустила глаза в пол. Меня потряхивало от затопившей злости и обиды. Еще и Катя — сучка, так нагло пялилась на меня и то и дело прикасалась к Монтане, словно показать мне хотела, что он ее.

— Марк, об этом месте уже знает весь город. Ты бы еще по радио раструбил, где мы находимся, — огрызнулся Монтана.

— Ну, ты же Кате сказал, Марк сказал нам, — сложила я руки на груди, посмотрела на него с вызовом. Пусть не думает, что я убегу, роняя слезы.

— Или Катя умеет что-то такое, чего не умеем мы?

Его взгляд стал злым.

— Катя не влипает в такие глупые ситуации, — прорычал мне в лицо.

— А тебе ли не все равно, в какие ситуации влипаю я?

Улыбнулся.

— Плевать. Марк, разбирайся с этим детским садом сам, — он развернулся и взял Катю за руку, утягивая за собой. Но я не собиралась отпускать его так легко.

— Знаешь что… ты настоящий придурок! — крикнула, сжав от досады кулаки. Он замер. Обернувшись, посмотрел на меня напряженно. В комнате повисла тишина, все пялились на меня.

— Там, в электричке, нас с Мариной обижали, и никто не шел нам на помощь. Там сидели такие же придурки, как и ты.

Он молчал. Стоял и пялился на меня. Я подошла к нему.

— Знаешь, как они себя вели? Они отворачивались и делали вид, словно ничего не происходит. В то время как какой-то парень взял и пошёл один против десятерых. Я не знаю, что с ним. Не знаю, жив ли он, или его догнали и поколотили эти отморозки, но я могу тебе сказать, Монтана. За последние недели так много дерьма произошло в моей жизни, но есть и хорошее, — в его глазах все еще читалась надменность. Но она больше не обижала меня, просто не способна была. Я вдруг поняла самое главное.

— Я встретила обалденного парня, который не испугался и не стал задумываться: а что будет с ним, пойди он против них всех. Я верю, что вскоре снова