Дрессировщик драконов - Илья Одинец

— Поэтому ты так обрадовался, когда я влез в вашу кибитку? Надеешься, что тебя отправят домой?

Элиот кивнул.

— Почему ты поехал с Дагаром? — снова спросил Янек.

— Потому что так пожелала мама. Когда ребенку исполняется сто лет, власть родителей заканчивается, и они имеют право дать последний совет, высказать последнюю просьбу, нарушить которую эльф не в силах. Мама попросила, чтобы я поехал с мастером.

— Но зачем она отправила тебя с дрессировщиком?

— Не знаю, — Элиот потупился. — Таково ее последнее желание. Я хочу вернуться домой, чтобы спросить, почему она отпустила меня, почему отправила с Дагаром! Я четыре года путешествую с ним по свету, и терплю то, что не стал бы терпеть ни один эльф, и не понимаю, зачем все это. Мастер хочет сделать из меня дрессировщика. Мама сказала Дагару, что у меня есть сила, но и-ши я не обладаю, а магия эльфа не совсем то, что нужно Эргхаргу. Мне нечего делать в этой степи. Я хочу домой, в Ил’лэрию, хочу заниматься тем, чем положено заниматься эльфу, и хочу, наконец, узнать свое предназначение!

Элиот замолчал, а Янек обдумал все, что тот сказал. Ребенок несчастен. Родная мать, можно сказать, выгнала его из дома, отдала незнакомцу, будто лишнего щенка… Мальчик, безусловно, понимает это, и мечтает узнать, почему с ним так поступили. И это еще одна причина, чтобы принять безумное предложение дрессировщика.

— Ты можешь колдовать? — спросил Янек, пытаясь отвлечь Элиота от грустных мыслей.

— Немного.

— Покажи что-нибудь. Я никогда не видел вещей из Ил’лэрии, зато повезло встретить настоящего эльфа. Не хочу упускать момент.

— Полуэльфа, — поправил мальчик. — Ладно. Только отойди подальше.

Янек отошел в темноту, а Элиот поднялся и развел руки.

Ночь окутала степь плотным черным покрывалом, лишь далеко-далеко на западе еще виднелась последняя тонкая синяя полоска неба, проводившая солнце в страну Гипсома. Прохладный ветер нашептывал заклинания, ночные насекомые притихли, будто предчувствовали волшебство, трава застыла, словно на нее набросили оглушающее заклятье, было слышно лишь негромкое бормотание Элиота.

— Факел Аргароха, — донеслось до ушей Янека.

Воздух рядом с ладонями мальчика заискрился, на его руки словно надели сияющие перчатки, пару мгновений они переливались всеми цветами, потом превратились в живое серебро и потекли по рукам, окутывая предплечья, заползая на шею, спускаясь по груди, до тех пор, пока тело Элиота не сковали сияющие доспехи.

— Рартон! — негромко произнес полуэльф.

Из его груди и ладоней в небо ударили ослепительные лучи света. Янек зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что мальчик превратился в факел, горящий ровным серебряным пламенем.

— А ну, хватит, — донесся до Янека недовольный голос Дагара. — Устроили тут представление. Элиот! Я кому сказал!

Сияние поблекло, доспехи растаяли, и мальчик подошел к костру.

— Здорово, — Янек хлопнул мальчишку по плечу. — Ты настоящий маг.

— Никакой он не маг, — хмыкнул мастер, переворачиваясь на другой бок. — Шарлатан. Точь-в-точь как я.

Элиот не ответил, он подобрал с земли попону, на которой сидел, и молча отправился к кибитке.

— И ты ложись, — зевнул дрессировщик. — Завтра нужно встать пораньше, чтобы до темноты добраться до Берсер-Лога.

— Зачем вы с ним так? Чем он вам не угодил? — спросил Янек.

Ему было обидно за мальчика. То, что он узнал о нем, и то, как Дагар относится к ребенку, заставило сердце плотника сжаться от жалости.

Дагар не счел нужным ответить на вопрос, он натянул одеяло на голову и захрапел. Янек подбросил в затухающий костер немного хвороста, и лег на приготовленный ковер. Завтра он поговорит с мальчиком, подбодрит его и сделает все, чтобы уговорить мастера отпустить паренька домой. Янек будет не Янеком, если после выступления в столице, они не отправятся в страну эльфов.

Сиянка ждала этого дня всю жизнь.

Единственная дочь короля была обязана сделать в своей жизни три вещи: выйти замуж, взойти на престол и возвести на него же своего супруга, и родить ребенка. Желательно мальчика, чтобы он унаследовал трон Сартра.

С самого раннего детства девушка знала, что в один прекрасный день дворец заполнится красивыми и добрыми молодыми людьми, из которых ей предстоит выбрать себе супруга. Она представляла, как наденет самое лучшее платье, уложит волосы в сложную прическу и выйдет в зал. Там ее внимания станут добиваться самые богатые и высокопоставленные люди Сартра, заморские принцы и вельможи соседних государств, каждый из которых будет смотреть на нее с восхищением. Первый танец она танцевала бы с отцом, тайком оглядывая толпу и выискивая среди десятков лиц лицо того единственного, с кем проведет долгие счастливые дни и ночи. Второй танец подарила бы самому молодому, а третий — самому красивому…

В детстве все казалось сказочно-прекрасным. Заморские принцы в воображении походили друг на друга, словно чашки из одного сервиза: высокие, широкоплечие, темноволосые с милой улыбкой и приятными манерами. Они смотрели на нее с восхищением, угадывали малейшее желание и дарили волшебные подарки.

С возрастом сказка потускнела, и день, который должен был стать самым прекрасным и желанным, превратился в день, который стоило отодвинуть как можно дальше. Женихи наверняка окажутся жуткими старыми уродами или смазливыми богатенькими деспотами, привыкшими, чтобы им подчинялись. Все их помыслы будут заняты лишь тем, как понравится великому и ужасному Фархату, королю Сартра, а Сиянка… Сиянка просто небольшое дополнение к престолу. Супруга, навязанная долгом и традициями, на которую можно не обращать внимания.

Отец прямо сказал: выбирать будущего зятя будет сам, и мнение дочери его не интересует. Она якобы слишком глупа, чтобы выбрать человека, способного стать хорошим королем и, пока его величество жив, верным и надежным помощником. Так с какими чувствами стоило ждать этот день? Что хорошего могло случиться?

Сиянка стояла на небольшой скамеечке, покорно подчиняясь заботливым прикосновениям служанок, которые надевали на нее длинное голубое платье. Большое зеркало на стене отражало настоящую королевну: красивую, стройную, уверенную в себе, но очень печальную. Платье было единственным, что осталось от старой детской сказки.

— Вы прекрасны, ваше высочество! — щебетали служанки. — Ручку, пожалуйста, вверх.

— Чудесно! Чудесно!

— Позвольте, я поправлю вот тут.

— Капельку духов, ваше высочество!

Сиянка безропотно терпела. Больше ей ничего не оставалось. Отца не переубедили ни долгие месяцы капризов, ни слезы, ни мольбы, ни вчерашний спектакль на крыше. Однако девушка все еще могла кое-что сделать. Благодаря матери у нее в запасе была одна единственная попытка избежать брака с человеком, который покажется ей противным. Одна возможность заставить Фархата выбрать второго, если первый покажется королевне отвратительнее грязной обезьяны. Один шанс как-то повлиять на свою судьбу. Поэтому она безвольно поворачивалась, позволяя служанкам расправить складки на пышном подоле.