Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

Завершив трактат, Сенека занялся исследованием торговых связей Римской империи с Индией. Результат труда «О местоположении Индии» оказался неожиданным: «Рим – ещё не весь мир. В Ойкумене на своих территориях размещены многие народы, имеющие собственные обряды, законы и верования. Римлянам приходится это иметь в виду!»

Идею для следующего трактата подарил Хайремон, с которым Сенека встретился в очередной раз в Библионе:

– Греческие мудрецы смотрели вверх на звёзды, а выводы делали земные. Луций, дорогой, почему бы тебе не разглядеть в небе нечто своё? Напиши о чём-то необыкновенном, чем люди заинтересуются, например, о кометах.

После этой встречи у Сенеки появилось желание сесть за труд «Естественно-научные вопросы, или О кометах». В предисловии он записал: «Нет, наверное, человека в такой мере ленивого, тупого, уставившегося, подобно скоту, в землю, чтобы он не выпрямился и не устремился всей душой ввысь, когда в небе просияет какое-то новое диво. Пока всё идёт заурядно, грандиозность происходящего скрадывается привычкой. Так уж мы устроены, что повседневное, будь оно даже достойно всяческого восхищения, нас мало трогает; а вот зрелище вещей необычных, пусть и ничтожных, как привило, сладостно…»

Упоминая древних мудрецов, рассуждавших о природе небесных светил, он предлагал собственное мнение о кометах: «Необычные небесные явления проистекают из вещества, лежащего по ту сторону мира. В нём имеются отдушины, через которые время от времени кометы залетают внутрь нашего мира. Они столь плотно сжатые, что ничто не в силах их разрушить. Для их исследования одной жизни мало, даже если вся она будет посвящена небу. Придет время, когда усердие долгих поколений вытащит в один прекрасный день на свет всё то, что скрыто сейчас от нас… Когда-нибудь явится человек, который точно опишет, где пролегают пути комет, почему они блуждают в стороне от прочих звёзд. Пусть потомки тоже внесут свою лепту в исследование истины».

Сенека попытался разобраться, обращается ли мир вокруг недвижимой Земли или мир стоит, а Земля вертится: «Одни люди утверждают, что восходы и закаты происходят не от движения неба. Мы сами восходим и закатываемся. Остаётся выяснить: движет ли Бог всё вокруг нас, или, напротив, движет нас самих?»

При этом философ допустил вывод, что многое происходящее в природе отражается на поведении римского общества: «Что ни день, роскошь изобретает какое-нибудь новое безумство, придумывает бесстыдство неслыханное себе в поругание. Распущенная душа, изъязвлённая наслаждениями, находит, на свою погибель, чем изнежить и размягчить себя ещё больше».

 * * *

Пребывание Сенеки Младшего в Египте завершилось неожиданным образом. Наместник императора Галерий внезапно получил отставку. Без пояснений. Возможно, очередному любимчику императора понадобилось «хлебное место», хотя, наверное, в Риме показалось, что Галерию хватит шестнадцати лет безупречной службы.

Галерий как наместник императора до того времени, пока не отчитается в Сенате, имел право на поездку военным кораблём в сопровождении двенадцати гвардейцев-преторианцев. Вместе с ним в Рим отправлялась не только супруга, но и многочисленный штат секретарей, помощников и прислуги. Племянника тоже взяли с собой. С этого момента заканчивался вынужденный, но захватывающе интересный «египетский период» молодого Луция.

Увы, осень оказалась не слишком удачным для мореплавания временем года. В первый день Галерий продолжительное время находился на открытой палубе, промок и простудился на ветру. Несмотря на уговоры врача, принимать лекарства отказался – думал, обойдётся. Болезнь оказалась скоротечной; он умер на руках обезумевшей от горя супруги. Племянник находился рядом, во время шторма удерживал тело покойника, когда волны грозили смыть его за борт.

…После торжественных похорон Гая Галерия в римской усыпальнице Луций Сенека Младший настроился вернуться на государственную службу. У него это получилось не без содействия тётушки, сохранившей влияние при дворе Тиберия. Как и прежде, он занимал должность помощника префекта, главы города Рима.

Исполнение многочисленных поручений начальника занимало много времени, но по вечерам Сенека сочинял «Наставления представителям власти, способствующие улучшению административного управления в городе». Префект узнал об этом, оценил усердие помощника и ради собственной славы дозволил выступать на заседаниях городского Совета. Вскоре о молодом мыслителе и ораторе в Риме заговорили все. Наконец настало время, когда Сенека набрался храбрости и с воодушевлением выступил с подобными лекциями перед императором и сенаторами.

Глава девятая

Конец тирана

Больной Тиберий доживал последние дни. По Риму позли слухи, что император до сих пор не решился назвать преемника. Он всегда опасался претендентов на престол, всех ненавидел и в разное время устранил, кого – с коварством, а кого – со свирепостью. Особенно не доверял известному военачальнику Германику, женатому на внучке покойного принцепса Августа – Агриппине. А с тех пор как Август велел Тиберию усыновить Германика, приёмный отец люто возненавидел приёмного сына. По этой причине держал подальше от Рима, поручая военные дела и надеясь, что в одном из сражений Германик найдёт свою смерть. Приличия, конечно, при этом соблюдались, поэтому Тиберий часто заявлял, что любит Германика как родного сына.

Тем временем Германик преуспел в военных делах, стал любимцем армии, а Агриппина, сопровождая его в походах и лагерях, родила шестерых детей, показывая римлянам пример подлинной супружеской верности и нравственности.

Однажды в отсутствие основных сил римлян, с которыми Германик ушёл исполнять боевую задачу, на опустевший лагерь напали воинственные германцы. Силы были неравные, у охранников и обозников началась паника. Агриппина вооружилась мечом супруга, в его доспехах взяла командование на себя и призвала воинов оказать сопротивление. Воодушевлённые появлением воинственной супруги командующего, римляне справились с растерянностью и вначале оттеснили врагов за пределы лагеря, а затем рассеяли их по местности. После схватки Агриппина перевязывала раненых и благодарила отличившихся в бою воинов.

Казалось бы, эта история должна была внушить Тиберию уважение к Агриппине, но лишь дала повод для язвительного замечания. Когда доносчики поспешили сообщить императору в Рим о неординарном случае, Тиберий так высказаться перед сенаторами:

– Жена командующего ведёт римских воинов в бой, лечит раненых и награждает героев. Мне говорили, будто Агриппина живёт в лагерях, ходит в походы, раздаёт одежды и еду в легионах. А недавно она, видите ли, подавила мятеж, против которого оказалось бессильно даже имя императора! У меня вопрос, уважаемые отцы-сенаторы: зачем нам впредь назначать командующим армией мужчину, если женщина запросто справляется с его обязанностями?

В другой раз Тиберий говорил, что Агриппина всюду возит маленького сына, одевает воином и требует от войска, чтобы его называли цезарем.

– Неспроста она ведёт себя так! – возмущался Тиберий. – Её действия несут опасность для императорской власти и Рима! Я призываю