Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

столом сохраняли молчание. Луций поедал кашу сдержанно, пытаясь ощутить хоть какой-нибудь вкус. Она была нежирной, пресной, но сытной. Напиток представлял собой воду, подслащённую мёдом.

После трапезы старец на правах хозяина заговорил первый:

– Так питаются даже в семьях с младенцами. Если кто-то по каким-то причинам не готовит еду дома или если у кого нет семьи, они приходят в общую трапезную, где всегда найдут кашу, хлеб и воду. По праздникам старейшины произносят перед общиной духовные речи, и только потом все вместе трапезничают. Готовят еду послушники, по очереди. Для этого имеется кухня с печами. Голодным никто не ходит, но чревоугодие недопустимо. За этим строго следим.

– Уважаемый Аврум, а если понадобится купить что-либо из продуктов или вещей? Я не заметил ни одной торговой лавки.

Луцию показалось, что настоятель удивился его вопросу.

– В общине нет ни для кого преимуществ. По той причине, что у нас нет ни богатых, ни бедных. Всё, что надобно, даже мебель, каждый получает без денег из общих кладовых. Понятно, что кому-то приходится закупать всё это и завозить из города – на это есть послушники. Но благодаря таким возможностям общинникам не приходится тратить время в ущерб молитвам.

После трапезы служка убрал посуду. По лицу настоятеля Луций понял, что он готов его выслушать.

– В плавании по Нилу я посещал храмы, – с осмотрительностью начал римлянин, – и всюду видел статуи египетских богов. У ессеев есть храм своего Бога?

– Мы не признаём храмов, на алтарях которых лишают жизни тысячи животных. Это греки, римляне и египтяне возводят статуи богам всего лишь ради того, чтобы добиться их милости. Возводят небесным божествам гигантские жилища на земле вместо того, чтобы дать беднякам надёжный кров и пищу на каждый день. Вот почему ессеи воспринимают ваши храмы страшными и нечистыми. Чтобы обратиться к Богу Единому, нам достаточно собраться в молельном доме и вознести благодарные молитвы за всё, чем обладаем. В каждый седьмой день мы собираемся в общем доме, чтобы подтвердить единство в вере и услышать божественные наставления старейшин. Наш Бог находится в сердце каждого верующего, вот почему храм Бога начинается в душе ессея, а сотворённый руками человека храм не является предметом веры.

– Я могу узнать, чем отличен ваш Бог от моих богов?

Старец с пренебрежением произнёс:

– Наш Бог милосерден и одним этим не похож ни на одного из ваших богов!

Дальше разговор вошёл в спокойное русло. Старец поведал, что желающих попасть в общину достаточно много. Принимают только по рекомендации нескольких уже состоявшихся общинников. Основное правило для кандидата состоит в том, что он уступает общине личное имущество, ценности и деньги, чтобы затем трудиться во благо общине, опираясь на жизненный опыт и знания. Также без принуждения, по доброй воле придерживается установленных в общине правил, обрядов и обычаев.

В течение трёх лет он проходит довольно строгие испытания, связанные с ограничениями, отличающимися от привычных для него житейских условий. И по истечении срока собрание общины решает, достоин ли кандидат стать одним из них. За любое нарушение установленных правил член общины тот несёт ряд наказаний – от запрета на какое-то время вкушать трапезу за столом со всеми или вообще есть до запрета остальным ессеям разговаривать с ним. Самое строгое наказание – изгнание из общины, при этом переданные при вступлении имущество и деньги не возвращаются. Правда, изгнаннику предоставляется возможность исправления, и если он раскаивается во время нового испытательного срока, доказывает это поведением, то вновь становится полноправным членом общины.

После столь обстоятельного объяснения римлянину многое стало понятно. Судя по всему, настоятель был готов и дальше терпеть вопросы гостя. Луций этим воспользовался:

– Я не увидел женщин.

– Женщины есть, но немного. Ты их не видел, так как они не шодят праздно вне дома.

– Ясно. А были случаи, когда кто-то не выдерживал жизни по правилам и уходил из общины?

– Крайне редко! Те, кто убеждался, что послушание им не по силам, уходили без обид, и мы не вспоминаем их недобрым словом. Значит, такова воля Божья! Но к нам приходят люди, которые хотят изучать древние книги, хранящиеся у нас, и разыскивать нужные им знания, а мы этому не препятствуем. Мы готовы делиться знаниями. Например, как излечиться магией или как изгнать нечистую силу. Кто-то приходит, чтобы научиться толкованию Святых Книг, стать праведником в обществе.

Заведя речь о книгах, старец неожиданно сам себя прервал, прекратил разговор.

– Дела у меня. Община ждёт благословения.

Он вызвал служку и поручил ему размещение гостей на ночлег в пустующих домах.

 * * *

Отведённое жилище мало чем отличалось от дома настоятеля. Только вместо папирусных свитков в нишах лежали постельные принадлежности и скромная одежда. В углу располагалась низкая деревянная кровать. Луций догадывался, как она устроена: каркас перетянут ремнями из кожи, поверх матрац с пальмовой койрой[38] и два валика – под голову и ноги, по-египетски. И, конечно, покрывало.

От первых впечатлений Луцию было не до сна. Не зря греки говорили: «Только тот достоин бога, кто презрел наслаждение». У ессеев то же самое – ради познания Бога они жертвовали жизненными наслаждениями, начиная с еды, после чего вода, мучная похлебка и ломоть ячменного хлеба вкуснее мяса ягнёнка…

Луций думал, сможет ли он ради веры проявить такую же воздержанность? Наверное, у него тоже получится, нужно будет лишь внушить себе, что так правильнее. Старец говорил, что воздержность в наслаждениях, больше всего – в еде, тяжела на первых порах. Затем желания угасают, прежние ощущения забываются, и сама потребность в порочных излишествах умрёт. И на то, что воспринималось с удовольствием, со временем смотреть не захочется…

Поутру, открыв глаза, молодой римлянин заметил рядом с кроватью кувшин с водой, для омовения. Наверное, постарался всё тот же служка. Завтрак отличался от вчерашней трапезы некоторым разнообразием: варёные яйца, козий сыр, зелень, лепёшки, медовый напиток.

Когда Луций привёл себя в порядок и хотел направиться к мудрому Авруму для дальнейшей беседы, на пороге появился служка и предупредил, что настоятель занят, римлянину придётся подождать.

Луций даже обрадовался, что есть время, чтобы заполнить в дневнике несколько страниц. Придвинул табурет и, сидя на кровати, стал вспоминать всё, что услышал от настоятеля.

«…Ессеи чтут Бога Единого и хранят верность посланиям древних, призывающим к справедливости ко всем, никому не вредить, сохранять верность властям, но сопротивляться неправде…

…Между собой ессеи общаются дружелюбно, как братья и сёстры, протягивают руку потерпевшему в несчастье и делят хлеб с голодными. Призывают прощать даже грешников