Огонь на снегу - Барбара Картленд

— Тогда найди его! — усмехнулась княгиня. — Я всегда говорила, что дворец слишком велик, но меня никто не слушал.

Обед был накрыт не в большом банкетном зале, который, как догадалась Алида, готовили к балу, а в небольшой столовой великой княгини. Это была великолепная овальная комната с бесподобным полом, сверкавшим, как перламутр, белыми стенами с позолотой, на которых висели жизнерадостные полотна Ватто и Буше. В столовой царила непринужденная атмосфера, и Алида невольно смеялась, забыв о том, что так потрясло ее утром.

Неожиданно великая княгиня произнесла:

— Мне не терпится представить наших юных англичанок своим русским друзьям. Надеюсь, у вас обеих есть роскошные платья, которыми вы ослепите русских знатоков моды, очень придирчивых знатоков, учтите!

— Уверена, мое платье не разочарует вас, сударыня! — самоуверенно ответила Мэри.

— А ваше платье так же красиво? — обратилась великая княгиня к Алиде. — Мне будет очень приятно увидеть вас в белом, ведь с тех пор, как вы приехали сюда, вы всегда в сером.

Наступило короткое молчание. Чувствуя, как кровь приливает к щекам, Алида проговорила:

— Боюсь… у меня нет ничего, кроме серого…

— Моя матушка, — пояснила Мэри, — полагает, что Алиде с ее положением в обществе более всего подходят серые платья. У нее нет ничего белого, и сегодня вечером она не появится на балу.

— Не появится на моем балу? — воскликнула великая княгиня.

Князь тотчас же вмешался:

— Великая княгиня, вижу, не успела рассказать нашим дорогим гостьям, какая замечательная мысль пришла несколько дней назад в голову ее императорскому высочеству.

— О чем ты говоришь, Владимир? — заинтересовалась великая княгиня.

— Вы намекнули, сударыня, — ответил князь, глядя ей в глаза, — что было бы очаровательно и оригинально, если бы наши гостьи олицетворяли красоту английских цветов! — Голос князя звучал почти одухотворенно. — Вы, ваше императорское высочество, предложили, чтобы леди Мэри, похожая на прелестную розу, символизировала бы этот прекрасный цветок. У меня в оранжерее выращено несколько белых роз, которые можно прикрепить к ее платью в последний момент. Они только что расцвели и сохранят свежеть до конца бала.

Губы великой княгини изогнулись в улыбке, глаза загорелись.

— Ну разумеется, Владимир! Как я могла забыть об этом! А каким цветком у нас будет Алида?

— Я думаю, ей подойдут мои белые орхидеи!

— Орхидеи! — пронзительно воскликнула Мэри. — Вряд ли это английские цветы, и, по-моему, они совсем не подходят Алиде: ведь в ней нет изюминки! — В ее голосе звучало что-то злобное и презрительное. Кровь снова окрасила щеки Алиды.

Она прекрасно понимала, что делает князь, и хотя ей очень хотелось возразить и сказать ему, что не так уж важно, будет она на балу или нет, тем не менее была тронута его заботой о себе.

Глядя на Мэри, князь тихо сказал:

— Я, конечно, понимаю, самыми лучшими цветами для вашей кузины были бы английские фиалки. По-моему, у них самый лучший запах в мире, но, к сожалению, в моей оранжерее нет белых фиалок. Вот я и предлагаю то, что у меня есть, и думаю, вы оцените это.

— Уверяю вас, вам незачем беспокоиться из-за Алиды!

— Она, как и вы, гостья России! — с мягким упреком ответил князь.

— Будем надеяться, она благодарна вам за заботу, которой дома, конечно, не видит, — язвительно заметила Мэри.

Боясь, что князь может дать Мэри резкую отповедь, великая княгиня встала:

— Я уже заказала платья для наших «розы» и «орхидеи», а теперь у меня много дел: как всякая хорошая хозяйка, я хочу, чтобы мой бал имел успех. А вам, Владимир, я предлагаю после того, как Мэри и Алида попрощаются с графиней, отвести их наверх полюбоваться городом.

— Граф Иван вызвался показать мне некоторые места Петербурга, — заметила Мэри. — Его кузина будет сопровождать меня.

Алида понимала, что Мэри лжет о кузине, но великая княгиня заметила:

— Я уверена, граф Иван с удовольствием покажет вам город, прежде чем вы выйдете замуж.

Граф Иван уже ждал их в гостиной великой княгини.

Все попрощались с графиней, и Алида с искренним сожалением подумала, что, возможно, больше никогда не увидит ее.

— Не знаю, как благодарить вас, сударыня, за вашу доброту ко мне, — тихо сказала она.

К удивлению девушки, графиня поцеловала ее в щеку.

— Я буду помнить о вас, маленькая Алида, и молиться, чтобы вы нашли свое счастье!

Алида ничего не успела ответить. Графиня стала прощаться с великой княгиней, а князь с графом Иваном повели, девушек наверх, в комнату, расположенную в острой башенке, украшавшей дворец. Из нее были видны даже противоположные берега Невы.

Небо было серым, а снег, покрывающий бескрайние просторы, зловеще тихим и белым. Люди отсюда казались совсем крошечными, и Алида на минуту вообразила, что вокруг нет ничего, кроме вечности и чистоты.

Мэри с графом Иваном подошли к другому окну, из которого виднелся Литейный квартал.

Князь молча стоял возле Алиды и словно ждал, когда та начнет разговор.

— Он такой белый, равнодушный… и холодный, что просто страшно, — начала Алида.

— А между тем огонь может гореть и на снегу! — ответил князь.

Ответ удивил девушку. Она взглянула на него, пытаясь понять, что тот имел в виду.

Алида думала, что князь объяснит свою мысль, но тот с явным усилием повернулся к Мэри и заговорил с ней о предстоящем бале.

— Огонь на снегу, — почти неслышно прошептала Алида.

Мэри настояла, чтобы граф Иван немедленно показал ей город.

Бал оказался еще более прекрасным и шикарным, чем ожидала Алида.

По существу, это был первый бал в ее жизни. Она, правда, несколько раз сопровождала Мэри на балы в Хертфордшире, но даже и вообразить не могла, что в одном зале может танцевать тысяча людей.

Возбуждение не покидало ее с тех пор, как князь сказал, что она будет на балу, и даже умудрился добыть ей платье.

Алида не поверила своим глазам, когда в шесть часов вечера к ней в спальню вошла портниха с платьем, чтобы подогнать его по фигуре. Она не поверила, что такое прелестное платье предназначено для нее.

Портниха-француженка, примеряя платье, рассказала ей, что у нее одевается весь цвет петербургской знати.

— Только для великой княгини, мадемуазель, я смогла сшить два платья так быстро, ведь меня заранее не предупредили.

— Когда вам заказали эти платья, мадам?

— В половине второго, мадемуазель! Пять с половиной часов на два таких элегантных, шикарных платья, но как я могла отказать этой необыкновенной женщине?