Беседа с богом странствий - Рюноскэ Акутагава

с места, он, ища кого-то глазами, осматривал ближайшие столы и, увидев наконец сосредоточенно перелистывавшего страницы Сюнскэ, на которого широким потоком лились из окна бледные лучи солнца, быстро подошёл к нему сзади и тихо окликнул:

– Вот ты где.

Сюнскэ, подняв голову, удивлённо обернулся к нему и, изобразив на смуглом лице улыбку, коротко бросил:

– Привет.

Ои, не снимая студенческой фуражки, кивнул в ответ и сказал с самодовольно-надменным видом:

– Сегодня утром в книжной лавке Икубундо я встретился с Номура-саном, и он просил передать, чтобы ты, если можешь, пришёл в три часа на второй этаж ресторана «Хатиноки».

II

– Вот как? Ну что ж, спасибо.

С этими словами Сюнскэ вытащил из кармана маленькие золотые часики и посмотрел на них.

Ои, вынув из-за пазухи руку и почёсывая выбритый до синевы подбородок, сказал, не отрывая глаз от часов:

– Замечательная у тебя вещица. К тому же ещё они дамские.

– Ты о часах? Мне их подарила мама.

Недовольно поморщившись, Сюнскэ небрежно положил часы в карман и, медленно поднявшись – сразу же стало видно, как он крепко сложён, – начал собирать разбросанные на столе цветные карандаши и перочинный ножик. А Ои, взяв книжку, которую только что читал Сюнскэ, стал небрежно листать её.

– Хм, неужели «Marius the Epicurean»[29]? – бросил он, насмешливо улыбаясь и делая вид, что с трудом подавляет зевоту. – Теперь этот роман, пожалуй, назвали бы «Сюнскэ-эпикуреец». Как тебе это понравится?

– Нет, у меня бы ничего не вышло, не такой уж я гуляка.

– Не надо скромничать. Одно то, что ты носишь дамские золотые часы, говорит о том, что ты гораздо больший гуляка, чем я. – Ои, бросив книгу и засунув руки за пазуху, зябко поёживался, дожидаясь, пока Сюнскэ наденет пальто, а потом, будто вдруг что-то вспомнив, спросил с серьёзным видом:

– Послушай, тебе уже всучили билет на музыкальный вечер, который проводит группа «Сиро»?

«Сиро» назывался журнал, который недавно начали выпускать четверо – пятеро студентов литературного факультета, провозгласивших идею «искусства для искусства». Из объявления, вывешенного на доске объявлений юридического и литературного факультетов, Сюнскэ уже давно знал, что скоро группа «Сиро» будет проводить в ресторане «Сэйёкэн» в Цукидзи музыкальный вечер.

– Нет, к счастью, ещё не всучили, – вполне чистосердечно ответил Сюнскэ и, зажав под мышкой книги, надев потрёпанную студенческую фуражку, направился вместе с Ои к выходу из зала. Идя рядом с ним, Ои, хитро прищурившись, сказал:

– Вот как, а я думал, что кому-кому, а тебе уж давно всучили. Всё-таки тебе бы следовало купить билетик. Я, как ты знаешь, не вхожу в группу «Сиро», но Фудзисава всё равно попросил меня участвовать в распространении билетов; прямо не знаю, как быть.

Застигнутый врасплох, Сюнскэ натянуто улыбнулся, не зная, купить билет или не покупать. Но Ои вытащил из рукава своего чёрного с гербами хлопчатобумажного кимоно два красивых билета с эмблемой «Сиро» и, держа их как карты, протянул Сюнскэ:

– Билеты на лучшие места – три иены, на места похуже – два. Какой возьмёшь? На лучшие места? На места похуже?

– Мне не нужен ни тот ни другой.

– Нет, так не пойдёт. Так не пойдёт. Ты, обладатель золотых часов, просто обязан купить хотя бы один билетик.

Споря, они пробирались между столами, сплошь занятыми читателями, и, наконец, оказались в продуваемом ветром вестибюле. В этот момент туда стремительно вошёл с улицы худосочный студент в красной феске и пальто, наброшенном на плечи поверх формы с золотыми пуговицами. Неожиданно столкнувшись лицом к лицу с Ои, он тонким, совсем женским голоском с деланой учтивостью произнёс:

– Добрый день, Ои-сан.

III

– О-о, привет.

Ои сказал это своим обычным низким голосом, остановившись у ящика для тэта, но тут же, будто боясь, как бы Сюнскэ не сбежал раньше времени, надменно мотнув выбритым до синевы подбородком в сторону обладателя фески, представил их друг другу:

– Неужели ты до сих пор не знал этого сэнсэя? Фудзисава Сатоси-кун с французского отделения. Руководитель группы «Сиро», только что выпустил «Избранные стихи Бодлера». А это Ясуда Сюнскэ с английского отделения.

Сюнскэ ничего не оставалось, как, натянуто улыбаясь, снять фуражку и поклониться. А Фудзисава, в противоположность нерешительному Сюнскэ, тут же нашёлся:

– Я о тебе уже слышал. Ты как будто тоже пишешь. Если у тебя появится что-нибудь интересное, присылай в «Сиро» без стеснения, в любое время.

Сюнскэ, не зная, что ответить, лишь мямлил:

– Ну, право, да нет.

Ои же, переводя ехидные взгляды с одного на другого и показывая те самые билеты обладателю фески, горделиво оповестил его:

– Видишь, изо всех сил выполняю поручение литературной группы «Сиро».

– A-а, понятно.

Фудзисава с притворной любезностью смотрел то на Сюнскэ, то на билеты, а потом перевёл взгляд на Ои:

– Хорошо, дай билет на лучшие места. Может быть, я не должен этого делать, но теперь о билете можешь не беспокоиться, так что приходи послушать музыку.

Растерявшись, Сюнскэ всё время делал рукой знаки, пытаясь отказаться от протянутого билета, но Фудзисава, приветливо улыбаясь, без конца повторял: «Понимаю, что тебе неудобно, но тем не менее», – билета же не убирал. Более того, за его улыбкой явно проглядывала готовая вырваться наружу неприязнь, если вдруг Сюнскэ откажется взять билет.

– Хорошо, беру.

С трудом превозмогая себя, Сюнскэ неохотно взял билет и сухо поблагодарил.

– Не за что. На вечере будет петь Симидзу Сёити, так что обязательно приходи вместе с Ои-саном… Тебе, я надеюсь, Симидзу-сан известен?

Фудзисава, удовлетворённо потирая свои маленькие ручки, ласково задал этот вопрос Ои, но тот почему-то, уже давно слушавший их беседу, со странным выражением лица, явно отказавшись от шутливого тона, глубоко вздохнул и снова спрятал руки за пазуху.

– Неизвестен, конечно. Я с детства избегаю музыкантов и собак – они для меня не существуют.

– Да-да, ты всегда терпеть не мог собак. Гёте, говорят, тоже их не переносил; может быть, это свойственно гениям.

Видимо, желая получить одобрение Сюнскэ, обладатель фески неестественно громко расхохотался. Однако Сюнскэ, опустив голову, делал вид, что не слышит его пронзительного смеха, а потом, приложив ладонь к своей потрёпанной студенческой фуражке, козырнул:

– Откланиваюсь. Всегда к вашим услугам.

Чинно попрощавшись таким образом, он не спеша спустился по лестнице.

IV

Расставшись с обоими, Сюнскэ вспомнил, что ещё не сообщил в Управление дел факультета о переезде на новую квартиру. Достав свои золотые часы и убедившись, что у него есть ещё с полчаса до условленных трёх, он решил зайти в Управление дел. Поглубже засунув руки в карманы пальто, он медленно направился к обшарпанному зданию из красного кирпича, где находились юридический и литературный факультеты.

Неожиданно над его головой раздался удар весеннего грома. Он задрал голову – небо потемнело и стало цвета старого бочонка, с него на посыпанную гравием широкую дорогу дохнул теплом влажный южный ветер. Недовольно проворчав: «Неужели будет дождь?», – Сюнскэ, даже не собираясь ускорять шаг, покрепче