Камень 1993. Книга 1 - Сергей Анатольевич Савинов

без ничего. Утюганов забыл меня, видимо, предупредить, что спальные принадлежности нужно с собой брать. Или…

— Садись, Вадик, садись! — дед похлопал меня по плечу. — В ногах правды нет.

— Виктор Иваныч, — я благодарно кивнул и разместился на топчане, который наполовину прилегал к массивному письменному столу. — А как здесь, вообще, шумно бывает? Ворюги шастают?

— Ой, я тебя умоляю! — напарник весело засмеялся и даже рукой замахал. — Завод же Кореец крышует, слыхал про него?

— Смутно.

Под этой кличкой был известен местный бандит, главарь одной из новокаменских ОПГ. Их много было в то время — Бешеный, Череп, тот же Вано с рынка. Кореец держал эту часть правобережного города и присматривал за коммерсантами. Кафешки, ларьки, а еще шиномонтажки и автосервисы. По большому счету, АРП тоже был чем-то вроде того. Зато понятно, почему охраняют старики — больше для виду. Ни один нормальный ворюга, у которого все в порядке с инстинктом самосохранения, не полезет на предприятие, крышуемое братвой.

— Это одна из его точек, — подтвердил мои мысли старик. — У директора АРПа с ним какие-то общие мутки, как они говорят… С машинами что-то связано, как ты понимаешь. А Михаил Вагитович, начальник твой, ему платит за безопасность.

— Зачем же ему тогда сторож? — удивился я вполне искренне. — Раз сюда никто не полезет…

— Видишь ли, — дед зачем-то понизил голос, хотя мы были в цехе одни, — АРПовские же тут иногда по ночам халтурят.

— Знаю, — кивнул я. — Толик Щербак, например. Михаил Вагитович про него говорил сегодня.

— Этот нормальный, — махнул рукой Виктор Иванович. — Работает человек, трудится. А есть еще отдельная категория, которые тырить пытаются… Тоже вроде как подхалтуривают по ночам, но заодно смотрят, чего бы такого спереть. АРПовское уже почти все вынесли, за что братва не накроет, и на утюгановское хозяйство теперь косо посматривают. У Вагитыча поэтому и вакансия появилась — твой предшественник, Артурчиком звали, погорел на этом.

— Ну-ну? — я даже вперед подался.

Вот об этом мне Утюганов почему-то не рассказал. Решил, что я порядочный по умолчанию, потому что он маму мою знает и ее подругу? Возможно. Потому что подставить меня точно не в его интересах.

— Что «ну-ну»? — беззлобно передразнил меня дед, разливая по пожелтевшим щербатым кружкам дымящийся чай. — Проснулся Артурчик, а детали Вагитыча и его напарника, Степки Григорьева, того… Тю-тю!

— Вынесли? — я хлебнул чаю. Крепкий, аж до желчного пробирает. Не в пакетиках, а рассыпной, к слову. Виктор Иваныч не пожалел ароматной стружки, ложкой будто лопатой закидывал в заварочник.

— Вынесли, — подтвердил старик, придвигая ко мне карамельки. — Крупное не тронули, взяли то, что в сумки влезло. Вдвоем действовали, с одним из тех, кто на проходной, договорились, долю пообещали. Не тому, кто сегодня, не Пал Санычу. Хотя досматривать они, один хрен, не имеют права…

— И что? — удивился я. — Кореец это спустил?

— Так братва только от других таких же защищает, — объяснил Виктор Иваныч. — Все эти внутренние дрязги им не интересны. Фактически же он Вагитыча на свою территорию трудиться пустил и дал гарантии — как это? — неприкосновенности. Под его крылом, типа. А то, что работнички с гнильцой бывают, это уже проблемы Вагитыча и Владиленыча. Георгий Владиленыч — это директор АРПа, Геслер его фамилия.

— Понятно, — кивнул я. — То есть спать мне, я так понимаю, не вариант?

— Ну, как, — Виктор Иваныч пожал плечами. — Если нет никого, так и спи себе. Только подушку в следующий раз возьми, ну и плед хоть какой. А то Вагитыч после того случая с Артурчиком все спальные принадлежности выкинул. И сменщики твои теперь с собой носят из дому.

— Вот оно как, — задумчиво проговорил я. — Спасибо, Виктор Иваныч. Хорошо с вами, но надо идти. Конспекты сами собой не выучатся.

Напарник тут же насовал мне с собой ароматных яблок и того самого топинамбура. Я отказываться не стал, поняв, что Иваныч из тех людей, кого это обижает. Тем более что урожай с его участка действительно был восхитительным. Так что над газетами я корпел не только под приготовленную мамой курочку с картошкой, но и под нехитрый десерт.

Итак, громыхает первая карабахская война, которая в этом времени еще просто карабахская, потому что последующих еще не было. Горит Абхазия, Таджикистан, Босния и Герцеговина… В мире неспокойно, особенно на территориях бывшего СССР и его союзников по Восточному блоку. До первой чеченской еще больше года, и мне, кстати, надо бы озаботиться тем, чтобы не попасть на нее. Потому что Саня, с которым мы, кстати, еще не успели увидеться в моей новой жизни, с нее не вернется. Он и еще несколько человек из моей школы.

Так, а вот ход приватизации… Ничего особенно нового. Продолжается денежная реформа, еще в июле Россия вышла из рублевой зоны СНГ. А до 26 сентября, то есть еще чуть больше месяца остается, нужно избавиться от всех наличных денег старого образца — как от советских, так и от уже российских образца 1992 года. До черного октября еще тоже есть время, кровавые события в Москве еще впереди, да и Ельцин еще даже не заявил, что Верховный совет «угрожает безопасности России». Однако кровью и гарью с газетных страниц уже веет — это ясно из слов политиков и тона в определенных статьях.

Грохнула железная дверь, запертая на засов. От неожиданности я дернулся, потом выругался. Сигнал не залаял, значит, это свои. Если приперся Щербак, то ладно. Ему Михаил Вагитович доверяет, да и напарник мой сказал, что тот порядочный. А вот если кто-то из АРПовских, придется быть начеку. Наверняка они знают, что вместо Артурчика сегодня пришел новый сторож, попробуют договориться или даже запугать. Скорее второе, учитывая мой не особо внушительный внешний вид — хоть и рост высокий, а мышц почти нет.

— Кто там? — спросил я, подойдя к двери. — Хорош греметь!

Неизвестный нетерпеливо стучал кулаком, думая, что я сплю. Или просто не привык ждать. А вопрос мой застал его врасплох.

— А? — раздалось снаружи. — Так я это… на работу пришел. Ночная смена, кхе!.. Отворяй, служивый!

— Меня не предупреждали, — я решил гнуть свою линию. Вдруг плюнет и уйдет?

— Слышь! — не выдержал неизвестный.