Судьба - дама настырная (СИ) - Ривер Ива

Мы с Виктором пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Не знаю, как ему, а мне удалось заснуть далеко не сразу. Примерно с час память издевалась надо мной, подсовывая кадры из недавнего вещего сна. Был там один момент, когда мы с Азаровым целовались, как чумные, и вот эту сцену она повторяла с особым смаком, чем разозлила меня до невозможности.

За исключением этого, ночь действительно прошла на редкость спокойно. Я даже подивилась, насколько укрепляет сон присутствие в доме собаки и мужчины. Не говоря уж о тихом «семейном» вечере, который в целом оказался на диво приятным.

А вот утро…

***

Проснулась я от того, что Федька зашёлся лаем, а следом раздался душераздирающий визг. Я соскочила с постели и рванула в прихожую практически в неглиже. Виктор тоже отреагировал на вопль, но, успев, в отличие от меня, натянуть джинсы, появился в коридоре почти одновременно со мной, но значительно дальше от места происшествия.

По стене, продолжая голосить сиреной, распласталась Сашкина домработница Анюта, а Фёдор, стоя перед ней с разинутой пастью, грозно скалился и рычал. С обнажённых клыков капала слюна.

— Фу! — заорала я не своим голосом. Пёс даже ухом не повёл. — Нельзя! Свои! Ко мне! — с перепугу я стала выкрикивать все слова подряд, обычно используемые в подобных ситуациях собаководами:

Федька быстро глянул в мою сторону, прекратил рычать, но от добычи не отошёл. Бледная Аня, увидев, что в доме есть люди, перестала верещать на всю округу и машинально сделала шаг в мою сторону. Пёс тут же оскалился. Вид у него при этом был такой, будто он собирается обеспечить себя провиантом на ближайшие пару месяцев.

За это время, а прошло всего несколько секунд, хоть и показалось бесконечностью, Виктор преодолел разделявшее нас расстояние, схватил собаку за ошейник и оттащил в гостиную.

Я, ругая себя на чём свет за неосмотрительность, поволокла хватающуюся за сердце девушку на кухню, где стала отпаивать её валерьянкой вперемежку с чаем.

Вошёл Азаров, пощупал у потерпевшей пульс, предложил вызвать скорую, но получив заверения, что всё в порядке, удалился.

— Я цветы полить, — оправдывалась Анюта, дыша через раз. — Дверь открыла, только зашла… а из кухни эта собака Баскервилей как выскочит! Как залает, как зарычит! И главное, слюни у неё изо рта бегут, как у бешеной! Думала, со страху помру…

— Ань, может всё-таки вызвать врача? — спросила я, волнуясь за последствия перенесённого стресса. — Вон, и пульс у тебя учащённый.

— Да нет, не надо. Я уже почти успокоилась. А чего это у неё слюна так из пасти течёт? Может, и впрямь бешеная псина? — забеспокоилась она.

Я оглянулась на миску, вокруг была разлита вода. Всё ясно.

— Да нет. Просто Федя, скорее всего, пил, когда ты вошла. Если б не это, думаю, ты бы даже дверь не открыла.

— Интересная какая кличка. Значит, это он, а не она? Жуткий какой, огромный! Где ж вы его взяли, такого злобного?

— Да не злобный он, просто служба у него такая, — пожала я плечами.

— А, так он служебный? — кивнула девушка. — А у вас что делает?

— Да так… — уклончиво ответила я, решив пока придерживаться вечерней версии Виктора. — Временно здесь.

— Понятно, с мужчиной этим, значит. Ну да не моё дело, — она поднялась. — Пойду я. Цветочки ж, наверное, сами теперь польёте?

— Конечно. Ты уверена, что не надо врача?

— Не, спасибочки, я уже себя отлично чувствую, — заверила она. — А вы домой надолго?

— До пятницы точно. Я тебе позвоню, если помощь понадобится, хорошо? Прости, что так вышло. Моя вина, — посетовала я.

— Да ничего, не переживайте, звоните, если что надо будет.

Защёлкнув замок, я подошла к комнате Виктора и постучала. Дверь мгновенно распахнулась.

— У меня боевое предложение, — произнесла я, входя. — Вы готовите завтрак, я гуляю с Федькой. Потом я отвезу вас на службу и поеду к себе в офис. Вечером созвонимся.

— Может, лучше наоборот? Вы — завтрак, а я с собакой погуляю? — ответил он, с сомнением оглядывая мою тщедушную фигуру.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет. На камбузе я ещё хоть как-то управляться умею, а вот с собакой… Короче, мне нужно самой посмотреть, какие трудности подстерегают меня на этом пути, — твёрдо сказала я и отправилась искать подходящую обувь.

***

Сложностей особых не возникло, не считая того, что Федька дважды бурно облаял охранника, когда мы проходили мимо. Завидев человека в будке, он встал на дыбы, до хрипоты зашёлся лаем, и мне с большим трудом удалось его унять. Но как только мы миновали холл, он тут же превратился в милейшее, послушное существо. Правда, я подозреваю, не из-за того, что на него вдруг напала покорность, а скорее потому, что больше нам никто не встретился. Гуляли мы в парке возле дома, а жильцы наши рано вставать не привыкли. «Безработные» у нас не только Бронштейны.

— Ну как? — спросил Виктор, едва мы переступили порог.

— Нормально, справилась, — ответила я, стягивая кроссовки. — А вы?

— А я пошёл по пути наименьшего сопротивления и пожарил яичницу, — доложил он.

— Пойдёт, — кивнула я.

Саму себя я тоже особо кулинарными изысками не балую. Другое дело, когда гости или дочка приезжает. Вот тогда и пироги, и салаты, и тортики с запеканками. Готовить я умею и даже в охотку люблю, но для себя одной — ни за что.

Мы быстро позавтракали, накормили Федьку, по очереди сходили в душ, полили цветы. Затем Виктор ушёл мыть посуду, а я — краситься и одеваться, что заняло у меня ещё минут тридцать. В промежутках между всем этим были ещё телефонные переговоры, у меня — с Галкой, Сашкой и Ликой, у Виктора — не знаю, с кем.

— Да, кстати, мне же вчера Добромир звонил. Как раз когда ваш скандальный сосед приходил, — поделился он уже в машине.

— И что? — насторожилась я.

— Да ничего. Ответил на мои звонки. А мне и сказать нечего, я же хотел об экспертизе поговорить, но необходимость, вроде, отпала.

— Чёрт его знает, отпала или нет, если товарищ так по-дурацки шутит… — задумалась я.

— Вы же толком с Дмитрием не поговорили, так что я для вас ещё одну встречу организовал, — сказал Виктор.

Я скосила глаза в его сторону. Скажите, какая забота! Но вслух произнесла лишь одно слово:

— Когда?

— Сегодня в шестнадцать. Я, если смогу, тоже подъеду.

— Хорошо, спасибо, — коротко поблагодарила я, не будучи вполне уверенной, что меня так уж сильно тянет в тюрьму.

Лучше бы дождаться Олега. Он человек опытный, пусть и разбирается. Я в гражданских делах ещё кое-что понимаю, а вот в уголовных — полный профан. Однако, чтобы Димка не чувствовал себя полностью заброшенным, может, и следует ещё раз его навестить…

— Рита, а давайте вечером в театр сходим? — внезапно предложил Виктор.

— Что, опять на свидание потянуло? — насмешливо спросила я, хотя внутри, как всегда при упоминании этого храма искусств, защемило. Азаров, наверное, даже не представлял, на какую мозоль наступил…

— Да нет, просто порадовать вас хотел. Ваши друзья рассказывали, что вы в прошлом актриса и очень любите сцену.

Ох, вечно эти друзья лезут, куда не просят… В театры я не ходила. От слова совсем. Не представляла, как смогу вдохнуть неповторимый запах кулис, а после спокойно уйти. Мне казалось, это всё равно что выкинуть рыбу на берег, кое-как адаптировать её к жизни на суше, а потом на минуту окунуть в родную стихию. Нет уж, спасибо, в следующий раз она может и не выжить…

Возможно, если бы наш режиссёр Женя узнал, какой раной обернётся для меня его отъезд, он бы побросал свои заграницы, забрал престарелых родителей сюда и вернулся. Но он не знал. Я никогда и словом не обмолвилась об этом, прекрасно понимая, что шансы продлить жизнь его старикам там гораздо выше, чем здесь. Как и не сказала о том, что после того, как соприкоснулась с его гениальностью, уже не смогу работать ни с одним другим режиссёром. Наш театр был для меня родным домом, а не просто местом работы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})