Титаникус - Дэн Абнетт

Три фигуры мчались в их сторону по иссушенным развалинам очистительного завода.

— Уберите оружие! — прошипела Калли. — Это наши.

Голла Улдана, Бон Иконис и крутая баба из Лазаря по имени Рейсс покрыли последние метры и нырнули в укрытие к остальным. Все трое тяжело дышали.

— Ну? — накинулся Кирил Антик.

Голла метнула в него взгляд.

— Чисто примерно на километр, — сообщила она, отдуваясь. — Потом дорога — ответвление от шоссе, я думаю.

— Там довольно открытая местность, — добавил Иконис. — Укрытий почти вообще нет.

Иконис был приятным, темноволосым мужчиной с умными глазами и привлекательным, изогнутым вниз ртом. Насколько могла вспомнить Калли, в реальной жизни он был смотрителем гидропоники на фермерских галереях.

— Бон прав, — сказала Голла, — туда что-то совсем не тянет.

— Не стоит идти в ту сторону, — сказала Рейсс. Её голос с акцентом провалов был тонким и гнусавым. — Если кто-нибудь обнаружит нас на дороге, нам конец.

— Назад-то нам нельзя! — фыркнул Антик.

— Нельзя, — согласился Биндерман. — Сейчас бы самое время для этой, как её… карты.

Он грустно обвёл пальцами в воздухе квадрат.

Единственные карты, выданные Мобилизованной двадцать шестой, находились в ведении мастер-сержанта Чайна, Сароша и трёх других командиров взводов, но ни один из них не ушёл с шоссе Фиделис живым. Третьему резерву СПО, даже мобилизованному, никогда особо не доверяли на предмет оперативно-тактических средств, данных и автономности.

— Послушайте, мне неудобно поднимать этот вопрос, — заговорила Калли, — но прежде чем мы начнём беспокоиться о том, куда нам идти, не стоит ли подумать, что мы собираемся делать?

— Оставаться в живых, — ответил Ларс Вульк.

— Точняк, — пробормотал Антик.

— Конечно, — согласилась Калли, — выживание — наша первостепенная задача, но после? Найти убежище, закопаться и ждать конца войны? Попытаться вернуться обратно в улей? Или…

— Или, Калли-детка? — спросила Голла.

— Не знаю, Голла. Попытаться найти своих и присоединиться к ним? Попытаться остаться в строю?

— В смысле, продолжать сражаться, Калли? — спросил Биндерман.

— А я и не знал, что мы уже начали, — вставил Антик.

— Я не знаю, что нам делать, — ответила Калли, — но в этом районе наверняка хватает подходящих целей. Нас послали сюда, чтобы сражаться. Вероятно, этим и следует заняться.

— Вот уж хрен, — заявил Антик. Остальные промолчали.

— Я думаю, нам надо идти домой, — сказала Дженни Вирмак. — Я… я думаю, нам надо идти домой.

— Я с ней согласен, — сказал Ласко.

— Я думаю, надо найти своих, — сказал Иконис. — Кто-то должен быть тут рядом. Если мы отправимся к улью, это будет долгий и проклятый путь.

— Бон дело говорит, — сказала Голла.

— Мы можем избрать главных, — предложила Рейсс. — Они примут решение за нас.

— У тебя есть кто-то на уме? — спросил Вульк.

Рейсс пожала плечами:

— Голла? Все её любят. Биндерман? Замстак? Головы у них прикручены как надо.

Раздался несогласный ропот.

— Я не хочу быть главным, — отказался Биндерман. — Правда, не хочу.

— Голосую за Замстак, — сказал Иконис.

— Никто ни за кого не голосует! — вмешалась Калли. — Мы просто не высовываемся, держимся вместе и ищем своих. Вот и всё.

Все взгляды обратились к ней.

— Что? — спросила Калли.

— Похоже, нам больше не нужно голосовать, Калли-детка, — улыбнулась Голла.

— Точно, Замстак, — сказал Антик. — Чего делать-то?

Войдя полным ходом в рабочий посёлок Иеромиха с востока, ища след в тумане и чувствуя, как барабанит по обшивке дождь, Макс Орфулс приказал машине стоп.

— Есть машине стоп! — эхом откликнулся его модерати, Страхов. Махина замедлилась и с содроганием встала. Снизу под ними раздалось шипение гидравлики, зверь осел на корточки, слегка качнув корпусом. Силовая установка в стальном коробе у них за спиной ворчала на холостом ходу, словно нетерпеливый огр. Какая-то деталь опорной рамы шасси скрипнула, принимая вес. Единственными звуками остались слабый стук дождя по бронеплите и окнам кокпита и периодический звон или писк с пультов управления.

Страхов повернулся на своём кресле в подбородке Титана и посмотрел на Орфулса:

— Что-то не так, принцепс?

Задавать этот вопрос было для Страхова обязательным, даже когда он прекрасно знал, что всё в порядке. Просто один из принятых боевых ритуалов Орфулса. Большинство принцепсов начинали вести бортжурнал исполнения с того момента, как подключались и связывались с БМУ при запуске двигателя. Орфулс предпочитал дождаться, когда махина будет готова вступить в места охоты.

— Всё отлично, Страх, — ответил Орфулс. — Дай мне секунду, если ты не против.

— Есть, сэр, — ответил Страхов и вернулся к своим обязанностям. Они с Орфулсом служили вместе уже давно, их отношения были достаточно тёплыми, чтобы это можно было назвать дружбой, но когда Орфулс подключался, Страхов знал, что с этого момента относиться к принцепсу следует с почтительным вниманием. Когда Орфулс подключался, он переставал быть только Орфулсом.

Макс Орфулс посмотрел на свои руки, лежащие на подлокотниках главного кресла. Кожаные рукава куртки лежали на потрескавшейся кожаной обивке. Бледные пальцы слегка подёргивались к такт пульсу силовой установки.

Он закрыл глаза.

Левая рука стала мегаболтером «Вулкан». Правая — плазменным бластганом. Рукава и кожаная куртка стали плотной керамитовой бронёй двадцати сантимер толщиной, по которой барабанил дождь. Ноги стали обратно-вывернутыми, с огромными металлическими пальцами, широко расставленными в орестской трясине. Сердце стало топкой, что недовольно пульсировала, словно пленённое солнце. В голове ещё один разум, агрессивный и чуждый, ощетинился и зарычал, словно охотничья собака, словно разъярённый, почти дикий цепной пёс, который вот-вот порвёт цепь и…

Уймись!

Орфулс открыл глаза. Он снова сидел в небольшом, скошенном вперёд кокпите, рулевой и модерати перед ним ждали приказаний в своих креслах в подбородке Титана. Пахло нагретым пластиком, циркулирующей смазкой и конденсатом, притираниями и святым елеем, которыми техножрецы умиротворяли машинных духов при старте двигателя.

Дикая тварь в затылке снова зарычала, словно хищник, притаившийся в самом дальнем углу тёмной пещеры.

Успокойся! Подожди ещё немного!

На боевой махине не было тонкого гаптического оборудования, не было ноосферной связи. Подобные тонкости ломались в суматохе боя или слишком легко взламывались врагом. В боевой махине всё подключалось и переключалось напрямую. Орфулс потянул латунную рукоять на пульте левого подлокотника.

<активизировано…>

— Максимиллиан Филиас Орфулс, Легио Инвикта. Подключён к блоку мыслеуправления «Боевого пса» «Предок Морбиуса». Мои полномочия признаны?

<признаны…>

Орфулс чувствовал раздражение и неудобство. Он никак не мог ощутить ноги махины. Слишком отвыкшая от штекеров и БМУ голова болела после проникающего шока соединения. Принцепсы могучих «Владык войны» пребывали в амниотике постоянно, умиротворённые и изнеженные непрерывным удалённым контактом с своими БМУ. Для командиров «Боевых псов», подключающихся штекерами, подобная роскошь была недоступна. Вдали от передовой, во время перелётов их участью было отключение, и они сражались с шоком воздержания, судорогами и ночными кошмарами, в то же время страстно желая снова испытать радость подключения.

Но когда наступал момент подключения, радость не приходила. Угрюмые и сварливые после пробуждения, древние блоки мыслеуправления махин-ветеранов реагировали на приказы вызывающе. Всегда требовалось какое-то время, чтобы снова добиться доверия и установить взаимодействие. Всё равно что каждый раз усмирять свирепую собаку или, садясь в седло, объезжать одного и того же непокорного скакуна,.

«Предок Морбиуса» был созданием упрямым. Орфулс провёл его БМУ через семнадцать кампаний, во время которых они уничтожили шестьсот восемь подтверждённых целей, классифицированных от «тяжёлая бронетехника (различная)» и выше. Но даже при всём при этом махина всё ещё боролась с ним. Всё ещё испытывала, несмотря на счёт, которого они добились вместе, на лучшее в Инвикте соотношение в тоннах уничтоженной техники к массе самой махины. «Предок Морбиуса», как и все «Боевые псы», был трудной принцептурой. Орфулс убеждал себя, что именно это делало «Предка Морбиуса» столь убийственно эффективной махиной.

Он прочистил горло, и силовая установка автоматически ревнула в унисон.

— Модерати?

— Принцепс?

— Манифольд у меня?

— Манифольд ваш, принцепс, — подтвердил Страхов.