Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера - Хуан Рейнальдо Санчес

Тут Фидель попросил принести из багажника его «мерседеса» черный чемоданчик с его личным автоматом Калашникова АКМ калибра 7,62 мм. Затем он лег на землю и стал стрелять. Почти после каждого выстрела издалека доносился металлический щелчок – бам! – доказывавший, что, несмотря на значительную дистанцию триста метров, он поразил мишень. Фидель действительно отличный стрелок.

Он предпочитает стрелять очередями, «поливать свинцом» цель, точно безумный, расстреливая магазины емкостью в тридцать или сорок патронов. В тот день стояла такая жара, что на цевье его автомата потрескался лак. Тогда Фидель попросил принести его второй автомат, со складным прикладом, тот, что всегда лежал у него в ногах в салоне автомобиля. И снова принялся палить.

В конце дня мы вернулись во дворец. Не помню, что в тот день Фидель что-либо говорил проходящим подготовку партизанам; должно быть, как он это хорошо умеет делать, зажигал их революционный пыл, говоря о важности их действий и о самопожертвовании во имя «великой цели». Одно неоспоримо: для всех этих людей встреча с самим Команданте стала важным событием. Для некоторых, возможно, важнейшим событием в их жизни.

В самом существовании лагеря, подобного Пунто-Серо-де-Гуанабо, настоящей фабрики по производству партизан, нет ничего удивительного. Знатоки истории Кубинской революции и личности Фиделя понимают, что подобная структура, имеющая целью подрывные действия за границей, полностью вписывается в рамки идеологии и военной практики кастровского режима.

Здесь необходимо сделать небольшой экскурс в историю. Напомним, что с самого начала революции планы Лидера максимо далеко выходили за рамки его страны и имели общелатиноамериканский, даже общепланетарный размах. Амбиции Фиделя не ограничивались одной Кубой. В условиях холодной войны Кастро рассчитывал экспортировать свою революцию повсюду, начиная с Латинской Америки, где он хотел создать «один, два, три Вьетнама», в соответствии с кастровской теорией foco (очага), или фокизмом.

Популяризованная Эрнесто Че Геварой, эта доктрина утверждает, что надо увеличивать количество очагов восстаний в сельской местности, тогда они, словно пожар, распространятся вплоть до больших городов, а затем и по стране в целом. В 1967 году француз Режис Дебре изложил эту идею в своей книге «Революция в революции», имевшей феноменальный успех. Сейчас она забыта, но в свое время была бестселлером в студенческих кругах на пяти континентах и настольной книгой действующих и будущих участников партизанских движений как в Латинской Америке, так и в Африке и на Ближнем Востоке.

Также следует вспомнить, что с июля 1959 года Фидель перешел к «практическим действиям»: он выступал с инициативами – весьма авантюрными – по всем направлениям. Например, всего через полгода после свержения Батисты он мобилизовал экспедиционный корпус более чем из двухсот кубинцев в надежде вызвать восстание против Рафаэля Леонидаса Трухильо, диктатора расположенной на соседнем острове республики Санто-Доминго. Встреченные доминиканской армией, мятежники были уничтожены. Через месяц почти аналогичная акция: операция против гаитянского диктатора Франсуа Дювалье, известного под прозвищем Папа Док. И снова провал: выживших практически не было.

В 1961 году – в год возведения Берлинской стены – Фидель впервые предпринял действия по другую сторону Атлантического океана. Он организовал доставку на кораблях оружия алжирскому Фронту национального освобождения, воевавшему с французской армией. В это же время, параллельно, в Южной Америке образовалось множество очагов партизанской борьбы – герильи, спонсируемых Гаваной: в 1962 году в Аргентине возникла Ejército guerrillero del Pueblo (Партизанская армия народа), в рядах которой оказался Абелярдо Коломе Ибарра, он же Фурри, действующий министр внутренних дел Кубы; в Колумбии в 1964 году появились Армия национального освобождения (ЭЛН) и Революционные вооруженные силы Колумбии (ФАРК). А Че в 1965-м пустился в «африканскую авантюру», попытавшись – правда, безуспешно – создать гигантский foco в Конго.

Этот исторический экскурс будет неполным, если не упомянуть Конференцию трех континентов, или «Трико», которую Фидель Кастро организовал в январе 1966 го да и на которой официально позиционировал Гавану как центр мирового подрывного движения. Это была невиданная прежде встреча на высшем уровне: в течение двух недель работы конференции на ней объединились «антиимпериалистические» силы из Африки, Азии и Латинской Америки. Восемьдесят две делегации недавно освободившихся от колониальной зависимости стран, африканских и азиатских освободительных движений и латиноамериканских партизанских армий собрались в отеле «Гавана Либре». В числе участников были предста вители Организации осво бождения Палестины (ООП), вьетнамская делегация, будущий чилийский президент Сальвадор Альенде, будущий герой борьбы за независимость Гвинеи-Биссау Амилкар Кабрал и гватемальский офицер Луис Аугусто Турсиос Лима[18].

В этих условиях Фидель и открыл тренировочный лагерь в Пунто-Серо-де-Гуанабо. Конечно, гибель Че Гевары 9 октября 1967 года в джунглях Боливии ознаменовала поворотный момент: Фидель осознал провал тактики создания очагов (focos) герильи в сельских районах, вызванный их неподготовленностью, обусловленной и слишком романтическим подходом к революции. Но при этом он не подвергал сомнению главную цель: экспорт революции. Для этого требовалась эффективная подготовка бойцов, чем и занялись инструкторы Пунто-Серо-де-Гуанабо.

Чтобы понять, насколько серьезно на Кубе готовились к экспорту революции, следует знать, что подготовка в Пунто-Серо-де-Гуанабо продолжалась от шести до де вяти месяцев, то есть период, почти равный воинской службе. На это время курсантам категорически запрещалось покидать территорию сверхсекретного объекта. Кроме того, в целях соблюдения конспирации различные группы, образованные по национальному принципу, никак не контактировали с другими группами: такие группы, насчитывающие по сорок – пятьдесят человек, жили каждая в своем отдельном секторе, по отдельности ходили в столовую в строго определенные часы, посещали стрельбища каждая в отведенное для нее время. Таким образом, сальвадорцы никогда не встречались с колумбийцами, а те, в свою очередь, никогда не сталкивались с арабами. Любой нарушитель этого правила немедленно отправлялся на родину. Во время нашей инспекционной поездки в Пунто-Серо-де-Гуанабо Фидель встречался с гватемальцами, сальвадорцами и колумбийцами, разумеется, по отдельности, а те, со своей стороны, не знали, какие еще группы находятся всего в нескольких сотнях метров от них. Наконец, еще одна мера предосторожности: группы передвигались по территории на микроавтобусах, и, когда встречали другую такую же машину, курсантам приказывали низко нагнуть голову.