Я (не) буду твоей - Мая Грей

— Дина, я не дурак, я всё понимаю. Я дал тебе время, и ты его использовала — сказала своему жениху правду. Я всегда стараюсь давать людям шанс исправить свои ошибки, особенно когда речь идет о лжи. Человек, ложь которого раскрывается другими или не по его собственной инициативе, как правило, теряет уважение. Поэтому в субботу мы пойдем на день рождения твоей подруги и признаемся всем, что я не Ринат.

— Но я не всю правду ему рассказала!

— Но ты сама это только недавно узнала, значит, у тебя есть ещё время. Ты ведь теперь не собираешься со мной разводиться? — спрашивает он, пронзая меня своим цепким взглядом, словно читает все мои мысли. Но это мысли сердца, полные страха и неопределенности.

— Не знаю, — выдыхаю я. — Аселька будет настаивать.

— Дина, это твоя жизнь! — в его голосе чувствуется нарастающий гнев.

— Да! Но я жива благодаря ей! Поэтому нам придется с ней считаться! — говорю твердо и решительно. — Дамир, ты же ведь не знаешь, через что я прошла. Шестнадцатилетняя влюбленная девчонка, которая толком жизни не знает, в одну ночь теряет свою честь, достоинство, отца, душу… — мой голос дрожит, и я с трудом сдерживаю слезы. — Думаешь, Аселька гаркнула на меня, и у меня сразу появилось желание жить? Она возилась со мной как с котенком, которому оторвали все четыре лапы, изрезали вдоль и поперек, лишили глаз и содрали шерсть. Ты понимаешь, чем я ей обязана?

Говорю, и всем своим нутром чувствую, как закипает кровь в его жилах, как разливается ненависть по всему его телу. Ненависть к самому себе. Глаза Дамира наливаются кровью от желания наказать виновных, но вот только наказывать некого, кроме самого себя. Он сжимает меня сильнее в своих объятиях, словно пытаясь защитить от всего мира, и нежно целует мое лицо, чтобы я не чувствовала, насколько ему больно.

— Дин, я ведь не отступлю! Буду биться до последнего, хоть с Аселькой, хоть с самим чертом. — говорит спокойно, но в тоже время с решительной твердостью. — Знаешь, я не собирался давать тебе развод с самого начала, как только узнал, что мы женаты. Ещё на банкете, когда я впервые увидел тебя, сразу понял, что пропал. Понял, что вопреки всем своим принципам, у меня завяжется служебный роман, и это будут серьезные отношения. Даже факт, наличия жениха, не остановил бы меня. Потому что жених — это не муж, — усмехается он, а меня его слова поразили тем, что звучат как прописная истина. — И тут такой сюрприз — ты та самая Динара из моего прошлого, и ты моя жена, — с довольной улыбкой произносит он, заправляя мне сбившийся локон за ухо, затем нежно поглаживает мою щеку.

— Хорошо, бейся! Но надо делать это грамотно, Дамир, а не бросаться в бой сломя голову. Если Аселька разозлится, то всё! Это будет война не на жизнь, а на смерть. А я не хочу этого! Мне не нужно счастье такой ценой!

Я смотрю ему в глаза, пытаясь донести всю серьёзность своих слов.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает он.

— Предлагаю успокоиться и набраться терпения,

— Ты предлагаешь невозможное! У меня нет терпения, когда я вижу тебя, — в его голосе вновь нарастает гнев, смешанный с неистовой страстью.

— Научись, Дамир! Научись терпению! Считай, что это искупление за ошибку, которую совершил. Нельзя вот так прийти и ради своего эго рубить всё, что построили другие.

Его лицо смягчается, но в глазах всё ещё горит огонь гнева.

— Ты предлагаешь мне сидеть поджав хвост и ничего не делая ждать, когда на голову свалится Манна небесная? — раздраженно спрашивает.

— Я предлагаю потихоньку наводить мосты, — говорю мягко, чтобы унять его раздражение. — Для начала мне надо поговорить с Ринатом. Порвать с ним сразу я не смогу. Аселька может заподозрить, что всё из-за тебя. Она уже начала подозревать, когда я сказала, что ты жалеешь о прошлом. Поэтому мне нужно хотя бы перенести свадьбу на полгода, а в идеале — на год. А пока, за это время, тебе придётся завоевать её доверие и любовь.

— Я не волшебник, Дина! — рычит он. — Превращаться в благородного принца не умею. А эта ведьма никогда не полюбит такого как я. Мы же с ней сцепимся и перегрызём друг другу глотки! Это образно. А в реале я баб не бью, поэтому буду просто стойко принимать её удары.

— Нет, не надо драться из-за меня. Надо действовать хитростью. У меня есть одна идея. Мне кажется, её нужно с кем-то познакомить. Чтобы у неё тоже появилась любовь. Тогда она либо поймёт меня, либо ей просто будет не до меня. Но скорее всего первое.

— И где мы найдём такого дурака, который на это подпишется? Я готов любые бабки отдать, если такой найдётся, — скептично фыркает Дамир.

— Нет, Дамир, это должно быть по-настоящему. Если она узнает, что всё было подстроено, будет ещё хуже! Ну есть же такие мужчины, которым нравятся женщины в теле с властным характером. Найди такого.

— Ты чё мне предлагаешь, сводником стать? — усмехается он в негодовании.

— Дамир, я предлагаю решить конфликт мирным путем, — спокойно отвечаю, глядя ему в глаза. — Я даже Рината хочу познакомить с подругами, вдруг ему кто-то понравится. Знаешь, я поняла, что очень люблю его, но как брата. И я не хочу разбивать ему сердце. Я знаю, как это больно, и не желаю никому такого. Дай мне время, пожалуйста. И обещай, что будешь терпеть и слушаться меня.

— То есть, пока ты будешь устраивать личную жизнь женишка и тетки, мы как тайные любовники будем встречаться по углам, боясь собственной тени, так что ли? — в почти гневном негодовании произносит Дамир, поднимая брови.

Я молчу. План был немного другой. Вернее, в этом месте совсем другой.

Он вглядывается в меня, напряжение между нами нарастает.

— Ты же не хочешь сказать, что мы вообще не должны встречаться?

Хочу сказать, но чувствую, что это взрывоопасно. Сработает как детонатор бомбы, на которой я сижу.

— Дина, ты просишь меня быть терпеливым и послушным, — он вдруг меняет тон на более сладкий, почти подхалимный. — Но моё терпение и послушание нужно подпитывать. И ты прекрасно понимаешь, как.

Дамир начал решительно стягивать с меня одежду. Его действия становятся быстрыми и порывистыми, словно он теряет контроль.

— Дамир, нет! — я остановила его, хватая за руки. — Ты обещал, что будешь слушаться. Обещал, что не сделаешь этого, пока я сама не попрошу.

Он