Влюбится по принуждению - Элизабет Харбисон

Генри Грегори глубоко вздохнул.

— Я уверен, что это мне показалось, но вы говорили так, будто ты притворяешься, что влюблен в мою Кетрин, чтобы что-то получить.

— Нет, это неверно, — сказал Бен. — Я люблю вашу дочь. — Так оно и было. С каждым мигом он все больше это понимал. — Очень. Я бы никогда ее не обидел. Особенно для того, чтобы что-то получить.

Генри сузил карие глаза.

— Можешь дать мне слово?

Бен кивнул.

— Конечно.

— И ты ее любишь. Очень. Ты так сказал.

— Да.

— Тогда я жду, что ты захочешь попросить ее руки.

Бен почувствовал себя так, словно его сбил грузовик.

— Я… — Что он мог сказать? Именно такого вывода ждала от отца Кейт. Было ли у Бена право открыться ему без разрешения Кейт?

Какая путаница. Бен попал в ситуацию, когда, действуя вместе с Бьянкой, делал вид, что ухаживает за Кейт, и в то же время действовал вместе с Кейт, чтобы обмануть Бьянку. И в соответствии с обоими планами от него требовалось обмануть Генри Грегори, чтобы тот думал, что у них действительно роман.

Да, сложная паутина.

И Бен не знал точно, как из нее выбраться.

— Говори же, молодой человек.

Бен прокашлялся, пытаясь выиграть время.

— Очень может быть, что так оно и будет.

— Если ваши чувства настоящие, то почему же не сейчас?

— Я не уверен, что мы уже готовы.

— Не готовы или серьезно друг к другу не относитесь? Я слышал, как ты говорил с Бьянкой насчет того, чтобы меня убедить, будто вы с Кейт вместе. А теперь, хотя ты говоришь, что ее любишь, ты не уверен, что у вас есть совместное будущее. Я не дурак, Девиер, я знаю, Бьянка хотела, чтобы я поверил, будто Кейт выходит замуж, и разрешил выйти замуж ей. Твой рассказ не подтверждается.

— Но мы с Кейт никогда не говорили, что поженимся.

— Нет. — Генри побарабанил пальцами по подбородку. — Нет, не говорили. Поэтому я сомневался в твоих намерениях. Должен сказать, зная твою хорошую семью, я надеялся, что твои чувства к моей дочери настоящие. — Он колебался. — Но после того, что я услышал сегодня вечером, я могу сделать только один из двух выводов. Или ты лгун и обманываешь одну мою дочь, чтобы другая оказала тебе услугу, или вы оба, ты и моя Кетрин, мне лжете.

Беи решил признаться:

— Вы забываете еще об одной возможности. Что Кейт и я начали эту игру, чтобы помочь Бьянке, в точности как вы подозревали, но — говорю только за себя — чувства стали настоящими.

Именно так и произошло. Сказав это, Бен понял, что именно так и случилось. И он обрадовался. Обрадовался, что понял свои чувства и что наконец высказал это вслух.

— Я влюблен в Кейт.

Генри Грегори не часто захватывали врасплох, но на этот раз у него был именно такой вид.

— Ты признаешь, что это была хитрость, но говоришь, что влюбился в Кетрин?

Конечно, ему следовало сказать это Кейт, прежде чем рассказать ее отцу. Но, с другой стороны, у него были важные причины довериться Генри Грегори.

— Именно это я и говорю. Я влюбился в вашу дочь. И хотел бы, чтобы вы разрешили мне на ней жениться.

Внезапно открылась дверь и женский голос сказал:

— О, Генри, милый, вот ты где! Боже мой, я весь вечер пытаюсь оказаться с тобой наедине! — Бен не глядя понял, что за женщина планировала романтическое свидание с отцом Кейт.

Его мать.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кейт казалось, что Эрин Долтон будет вечно показывать ей новую обстановку дома. Последнее время она думала только о Бене, о том, как замечательно он выглядит, и как мило, что они вместе пришли на вечеринку, и как она начинает скучать, когда его нет поблизости.

Сначала Кейт объясняла это тем, что оставшиеся в Эйвон-Лейке холостяки наводят на нее скуку. Но постепенно начинала понимать, что здесь нечто гораздо большее.

В известном смысле он был здесь все время — как она могла столько лет не обращать на это внимания?

Ей надо было с ним поговорить. Она не знала точно, что собирается сказать, но должна была его найти. С каждой минутой ей все сильнее этого хотелось.

Наконец Бен вышел в вестибюль.

— Где ты был? — спросила она, удивленная его внезапным появлением.

— Мы с твоим папой немного поговорили, — сказал он весело, хотя выражение его лица и тон дали ей понять, что разговор вовсе не был веселым.

— Что произошло? — Она немедленно насторожилась. — Он догадался?

У Бена вырвался смешок.

— О да. Уже давно.

— О нет. — Бьянка будет так разочарована! А Бен… Что ее отец сделал с Беном? — Он очень сердился? — спросила она и поняла, что это глупый вопрос. Конечно, сердился!

— Он был… — Бен колебался, — вообще-то он был очень проницателен. Понял, что мы делаем и почему. И что за всем этим стоит Бьянка.

Кейт пожала плечами, словно говоря «конечно», поскольку за каждым глупым или опасным планом всегда стояла Бьянка.

— Но, по-моему, он не так уж расстроился.

— Что?! — Должно быть, она ослышалась. — Это невозможно. Он наверняка в ярости.

— Минуту или две было похоже, что он придет в ярость, но… — Бен пожал плечами, — этого не случилось. Вообще-то мы, по-моему, достигли взаимопонимания.

— О господи, насчет чего?

— Вообще-то насчет любви. Насчет того, что человек никогда не знает, когда и откуда она приходит.

Теперь она была совершенно сбита с толку.

— О чем ты говоришь, Бен? Ты и мой отец рассуждали о любви?

— Да.

— Это трудно себе представить.

— Почему? Потому что ты не можешь представить его влюбленным? Или не можешь представить влюбленным меня?

— Ну, его… — Она закатила глаза. — Это наверняка случится не скоро, но тебя… — Она запнулась, задумавшись над тем, что он говорит.

Что же он говорит?

— Ты говорил с ним о влюбленности?

Бен кивнул.

— Да.

— Когда ты был влюблен в последний раз? — осторожно спросила она.

Он улыбнулся.

— Я был влюблен всего один раз в жизни.

Она не смела надеяться, что он говорит о ней. Но почему он так непонятно на нее смотрит? И почему у него на щеках ямочки, хотя он не улыбается?

Скорее он пытается не улыбаться.

- И ты об этом сказал моему отцу? — Она разглядывала его, стараясь догадаться, что он ответит.

Бен не так уж легко сдавался.

— Ммм… гмм.

— Почему?

Бен долго смотрел на нее. Потом взял ее за руку.

— Погуляем немного, хорошо, Кейт? По-моему, за домом есть пруд. Мы можем пойти побросать камешки.

Она пошла с ним, но сказала по дороге:

— Я спрашиваю, почему ты говоришь моему отцу о сердцах и бабочках, а ты вместо ответа предлагаешь мне пойти побросать камешки в пруд.