Отговорила роща золотая… Новокрестьянская поэзия - Антология

– смертный час.

Оттого мне вражьей силы

Не страшен земной полон:

Мне, как жизнь, мила могила

И над ней, как песня, звон.

1914, 1927

«День и ночь златой печатью…»

День и ночь златой печатью

Навсегда закреплены,

Знаком роста и зачатья,

Кругом солнца и луны!..

День смешал цветок с мозолью,

Тень морщин с улыбкой губ,

И, смешавши радость с болью,

Он и радостен, и груб!..

Одинаково на солнце

Зреют нивы у реки

И на пальцах заусенцы

От лопаты и кирки!..

Расточивши к каждой хате

Жар и трепет трудовой,

Грузно солнце на закате

Поникает головой!..

Счастлив я, в труде, в терпеньи

Провожая каждый день,

Возвестить неслышным пеньем

Прародительницы тень!..

К свежесметанному стогу

Прислонившися спиной,

Задремать с улыбкой строгой

Под высокою луной…

Под ее склоненной тенью,

В свете чуть открытых глаз,

Встретить праздник сокровенья

И зачатья тихий час!..

Чтоб наутро встать и снова

Выйти в лоно целины,

Помешав зерно и слово —

Славу солнца и луны!

1929

Детство

Помню, помню лес дремучий,

Под босой ногою мхи,

У крыльца ручей гремучий

В ветках дремлющей ольхи…

Помню: филины кричали,

В темный лес я выходил,

Бога строгого в печали

О несбыточном молил.

Дикий, хмурый, в дымной хате

Я один, как в сказке, рос,

За окном стояли рати

Старых сосен и берез…

Помолюсь святой иконе

На соломе чердака,

Понесутся, словно кони,

Надо мною облака…

Заалеет из-за леса,

Прянет ветер на крыльцо,

Нежно гладя у навеса

Мокрой лапой мне лицо.

Завернется кучей листьев,

Закружится возле пня,

Поведет, тропы расчистив,

Взявши за руку меня.

Шел я в чаще, как в палате,

Мимо ветер тучи нес,

А кругом толпились рати

Старых сосен и берез.

Помню: темный лес, дремучий,

Под босой ногою мхи,

У крыльца ручей гремучий,

Ветки дремлющей ольхи…

1910, 1913

«До слез любя страну родную…»

До слез любя страну родную

С ее простором зеленей,

Я прожил жизнь свою, колдуя

И плача песнею над ней.

В сторожкой робости улыбок,

В нахмуренности тяжких век

Я видел, как убог и хлибок,

Как черен русский человек.

С жестокой и суровой плотью,

С душой, укрытой на запор,

Сберег он от веков лохмотья,

Да синий взор свой, да топор.

Уклад принес он из берлоги,

В привычках перенял он рысь,

И долго думал он о Боге,

Повечеру нахмурясь ввысь.

В ночи ж, страшась болотных пугал,

Засов приладив на двери,

Повесил он икону в угол

В напоминание зари.

В напоминание и память

О том, что изначальный свет

Пролит был щедро над полями,

Ему же и кончины нет.

И пусть зовут меня каликой,

Пусть высмеет меня юнец

За складки пасмурного лика,

За черный в копоти венец,

И часто пусть теперь с божницы

Свисает жидкий хвост узды,

Не тот же ль синий свет ложится

На половицы от звезды?!

Не так же ль к избяному брусу

Плывет, осиливши испуг,

Как венчик, выброшенный в мусор,

Луны печальный полукруг?!

А разве луч, поникший с неба,

Не древний колос из зерна?..

Черней, черней мужичьи хлебы,

И ночь предвечная черна…

И мир давно бы стал пустыней,

Когда б невидимо для нас

Не слит был этот сполох синий

Глаз ночи и мужичьих глаз!

И в этом сполохе зарницы,

Быть может, облетая мир,

На славу вызорят пшеницу

Для всех, кто был убог и сир.

И сядем мы в нетленных схимах,

Все, кто от века наг и нищ,

Вкусить щедрот неистощимых,

Взошедших с древних пепелищ.

Вот потому я Русь и славлю

И в срок готов приять и снесть

И глупый смех, и злую травлю,

И гибели лихую весть!

1930

«Доколе…»

Доколе

Любовь без лукавства

И в скрытости

Нашей

Без боли,

Мы словно у чаши,

Где яства

Без сытости,

Перца и соли…

Пока же для соли

И перца

Найдем мы и долю,

И меру,

И наша одежда

От моли,

И в боли

Источится сердце,

Любовь же, попавши в неволю,

Утратит надежду

И веру…

1929

«Должно быть, я калека…»

Должно быть, я калека,

Наверно, я урод:

Меня за человека

Не признает народ!

Хотя на месте нос мой

И уши как у всех…

Вот только разве космы

Злой вызывают смех!

Но это ж не причина,

И это не беда,

Что на лице – личина

Усы и борода!..

…Что провели морщины

Тяжелые года!

…И полон я любовью

К рассветному лучу,

Когда висит над новью

Полоска кумачу…

…Но