Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

class="p1">– Нет, господа, я не могу ждать, пока Деникин возьмет Москву, – сказал актер Подгорный. – Я должен вернуться в Москву сейчас. У меня там жена осталась. Я за нее боюсь.

– Мы тут все взяли с собой своих жен, мужей, детей… Все подумали о том, чтобы не только самим подкормиться. А почему ты бросил свою жену одну в Москве? – возмутился актер Александров.

– Потому что она не могла оставить работу.

– Ну и зря. Надо было настоять!

– Спокойно, господа! Если Подгорному надо вернуться, пусть возвращается, – авторитетно прервал эту легкую перебранку Качалов. – Тем более кто-то же должен рассказать в театре, что тут с нами произошло?! Нам, конечно, будет без вас очень трудно, Николай Афанасьевич, каждый актер на счету, но мы справимся. Ведь все остальные, как я понимаю, за продление гастролей?

– За, за!

– Если мы собираемся продолжить наши выступления и в других городах юга России, то надо расширять репертуар, – заявил антрепренер. – Два спектакля – это просто мизер для длительных гастролей.

– Только перед тем как расширять репертуар, надо обязательно хотя бы пару недель отдохнуть! – высказалась Павлова. – Предлагаю остановиться в Ялте.

– Я – «за», – отозвалась Ольга Леонардовна Книппер, порадовавшись перспективе попасть к Маше и навестить свой домик в Гурзуфе.

– У меня тоже есть предложение, – вставил свое слово директор группы Сергей Львович Бертенсон. – Не лучше ли Ольге Леонардовне на время этих гастролей именоваться Книппер-Чеховой? Представляете в таком случае наши афиши? Уверен, это привлечет в театр публику.

– Очень верное предложение, – дивясь находчивости молодого человека, согласился с ним антрепренер Леонид Давыдович. – Надеюсь, вы, Ольга Леонардовна, ничего не будете иметь против?

– Конечно, нет. Как я могу быть против? По паспорту я и есть Чехова.

– Тогда еще одно предложение, – воскликнул Гремиславский. – Я подготовлю новые афиши, и на них будет крупными буквами написано: в роли такой-то выступит вдова Антона Павловича Чехова Ольга Леонардовна Книппер-Чехова!

– А вот от этого увольте, – поморщилась Ольга. – Ни в коем случае. Немирович-Данченко и Станиславский всегда оберегали нас от подобного премьерства.

И все тут же с укором посмотрели на художника. Мол, как же ты мог предложить нам такую пошлость!

– Извините, – смутился Гремиславский. – Я думал, так мы еще больше привлечем зрителей.

– Мы привлечем их прежде всего своей игрой, – выступила жена Качалова, Нина Николаевна Литовцева. – Мы театр ансамблевый, и именно этим в корне отличаемся от других.

Нина Николаевна еще с 1908 года в связи с болезнью и последовавшей за ней хромотой оставила сцену, но не театр. Она активно и успешно занималась педагогикой в студии, а в последнее время и режиссурой.

– Правильно, Нина, – согласилась с Литовцевой Ольга Леонардовна. – А вот вы, Николай Афанасьевич, – обратилась она к Подгорному, – когда доберетесь до дома, обязательно передайте Станиславскому, что мы при первой же возможности вернемся в Москву. Скажите и ему, и Немировичу-Данченко, что мы скучаем и все время думаем о театре.

– И что свято выполняем все их заветы, – добавила Литовцева.

– И только, пожалуйста, – встрепенулся Качалов, – не говорите им о том, что мы уже думаем о продолжении гастролей по южным городам России. Это их расстроит. Обещаете?

– Обещаю, – поклялся артист.

Вот Подгорный и молчал.

⁂

Пока качаловская группа еще пару дней заседала, решая, что им делать дальше, а также занималась вводом другого актера вместо Подгорного на роль Пети Трофимова в «Вишневый сад», шестнадцатилетний сын Качалова Вадим Шверубович (а именно такой была настоящая фамилия артиста Качалова), в порыве патриотизма сбежал в Добровольческую армию. Шестнадцатилетний юноша стремился к деятельности, к взрослости, и ему хотелось подвига!

– Как мы проморгали? – рыдала Литовцева. – Вася, немедленно иди к Деникину. Ведь Вадим еще совсем мальчишка. Он и ружья-то в жизни в руках не держал! Они обязаны его отпустить.

До самого Деникина Василий Иванович Качалов добраться не смог, но его принял адъютант генерала.

– Все наши сыновья сейчас защищают свою Родину от большевистских варваров, – заявил он. – И похвально, что ваш мальчик влился в наши ряды добровольно. Не советую вам более поднимать этот вопрос, тем более перед Деникиным.

– Но ведь ему всего шестнадцать!

– Среди защитников Отечества много таких, – отрезал офицер. – Вы должны гордиться своим сыном!

Качалову стало стыдно. Говорить о том, что Вадим его единственный сын, было глупо. Адъютант генерала Деникина был настроен воинственно и жестко.

В гостиницу Качалов вернулся ни с чем.

– Мой племянник Лёвушка точно такой же отчаянный дурачок! – делилась с Литовцевой своими страхами Ольга Леонардовна. – Тоже мальчишкой бежал на фронт. Тоже воюет где-то под началом Деникина. Ничего о нем не знаю и каждую ночь молюсь за него.

– Ваш племянник все-таки окончил артиллерийское училище. Он офицер. Это его профессия, а наш!.. – рыдала Нина Николаевна. – Надо срочно кого-то найти, чтобы вернуть мальчика. Боже мой, и главное, никто из влиятельных людей совершенно не приходит мне сейчас на ум.

– Кто сейчас на кого имеет влияние? – угрюмо ответил муж. – Всё в нашей стране поставлено с ног на голову. Всё разрушено!

После взятия Харькова Деникин повел свои войска в глубь России, и родители Вадима поняли, что их сын, скорее всего, уже далеко от них и никакими связями вернуть его в семью уже не получится. С трепетом и страхом узнавали они о продвижении деникинских войск, приближающихся тем временем все ближе и ближе к Москве. А в Харькове с приходом белых жизнь изменилась кардинально. Откуда ни возьмись в ресторане, где обедали актеры, вместо клеенки на столах появились белоснежные скатерти, вместо алюминиевой посуды стали подавать фарфоровые сервизы, столовые приборы также превратились в мельхиоровые. Открылись магазины. Город ожил. На рынках, где и раньше можно было купить практически всё, теперь стало еще больше разнообразного товара, но зато исчезли подсолнухи. Распоряжение лично генерала Деникина!

– Проплевали семечками всю Великую Россию! – гневно говорил он. – Штрафовать каждого!

Никто за это на Деникина не обижался. С базаров, конечно, подсолнухи исчезли, но в огородах-то остались, и любители продолжали скрытно щелкать семечки, сидя по своим домам.

⁂

Во время гастролей в Ростове объявилась Мария Николаевна Германова. Ведущая молодая актриса МХТ после революции бежала с мужем и сыном из голодной Москвы в Киев и работала там, затем, с приходом большевиков, бежала в Анапу и принимала участие в спектаклях местного театра, затем переехала в Таганрог и выступала у них, но, прослышав о мхатовской группе, застрявшей в Харькове с приходом туда Деникина и гастролирующей теперь в Ростове, срочно собрала вещи, села в поезд и вместе с сыном и мужем немедленно отправилась к ним. Прибыв в город около шести