Табакерка Робеспьера - Наталья Александрова

– Так вот это кто тут крысятничает!

Бритоголовый машинально обернулся.

За его спиной стоял худощавый юноша, почти подросток, в узеньких драных джинсах и кургузом пиджачке. На первый взгляд ему можно было дать лет пятнадцать, и бритоголовый процедил:

– Отвали, пацан! Не до тебя!

– Так ты еще и нагличаешь? – Мальчишка скривил презрительную физиономию, шагнул вперед и ткнул бритоголового в живот маленьким жестким кулачком. – Третье зеркало с моего «мерса» снимаешь! Думаешь, это тебе так просто сойдет?

Удар был не сильный, но болезненный, а главное – унизительный. Приглядевшись к наглому подростку, бритоголовый понял, что тот – вовсе не подросток, на самом деле ему лет восемнадцать, а то и двадцать. Следовало поставить наглеца на место, и бритоголовый ударил его в солнечное сплетение... точнее, только хотел ударить, потому что в том месте, куда он направил свой кулак, уже никого не было, удар пришелся в воздух, и мужчина на мгновение потерял равновесие, а шустрый молокосос успел нанести ему ответный удар – в корпус. Мужчина покачнулся, но взял себя в руки и пошел в атаку.

Однако и на этот раз у него ничего не получилось – ловкий молокосос пританцовывал вокруг него, время от времени нанося точные болезненные удары. Бритоголовый пыхтел, махал руками и крутился, как медведь, на которого наседают собаки. Ни один его удар не достигал цели, и он уже начал выдыхаться.

– Будешь знать, жирный боров, как зеркала воровать! – приговаривал молокосос. – Будешь знать, как в моем дворе хозяйничать!

– Отвяжись! – взмолился наконец бритоголовый. – Не брал я твоих зеркал!

– Ага, не брал! – огрызнулся хипстер. – Сами зеркала убежали! А ну, плати пятьсот баксов, тогда отпущу!

– Еще чего! – пропыхтел бритоголовый. – С какой это стати?

– А не заплатишь – познакомишься с моим другом Джобсом!

– С каким еще Джобсом?

– А это ты скоро узнаешь! – и парень усмехнулся.

Воспользовавшись секундной передышкой, бритоголовый скосил глаза в сторону мусорного бака и увидел, что долговязая девица исчезла вместе с неуловимой табакеркой. Злость от этого открытия придала ему новых сил, и он бросился на наглого хипстера.

Тот плавно отступил в сторону и крикнул:

– Джобс! Твой выход!

Тут же из соседнего подъезда вылетело что-то желтовато-серое и стрелой бросилось на бритоголового. Тот инстинктивно отскочил в сторону, обежал мусорный бак и только тогда разглядел крупного мускулистого бультерьера. Маленькие глазки Джобса горели красным огнем, пасть его была приоткрыта, он несся вперед на коротких кривых лапах с самым воинственным видом.

Бритоголовый понял, что сопротивление бесполезно и нужно как можно скорее удирать, если он хочет обойтись без тяжких увечий. Он припустил в направлении той подворотни, через которую час назад проник во двор бизнес-центра.

Однако Джобс, несмотря на свои короткие кривые лапы, бегал очень быстро и уже почти догнал бритоголового.

Спасла его кошка.

Она в самый неподходящий момент выбралась из подвального окна и попалась на глаза бультерьеру.

Джобс, как любой представитель собачьего племени, забыл о прежнем противнике и бросился в атаку на кошку. Но кошка была опытная, повидавшая в жизни всякого. Она не бросилась наутек, а встала в оборонительную позицию – повернувшись к противнику боком, выгнула спину верблюдом, выпустила когти и зашипела.

И тут Джобс утратил боевой пыл. Он резко остановился, словно налетел на невидимую стену, и запыхтел, как паровоз под парами.

Дальнейшее развитие событий обещало быть весьма драматичным, но бритоголовый охотник за табакерками его уже не увидел. По инерции он вылетел из двора, добежал до своей машины и плюхнулся на водительское место.

Только здесь он смог отдышаться и привести в порядок свои мысли.

Мысли эти были неутешительными.

Злополучная табакерка снова скрылась от него! Казалось, она над ним издевается! Но теперь он точно знал, что она – у той долговязой девки. За все время поисков он так свыкся с мыслями о табакерке, что как бы настроился на ее волну. И сейчас он точно знал, что девица возьмет табакерку себе. Никому ее не отдаст! Она купила ее в подарок, а дарить-то больше некому! Лежит ее начальничек в сгоревшей машине на дне оврага. Может, конечно, и нашли уже то, что от него осталось. Хотя вряд ли – место там безлюдное.

Вероника вошла в зал уже знакомого антикварного магазина.

Дверной колокольчик гостеприимно звякнул, но на этот раз продавец не откликнулся на этот звон.

Он был занят.

Перед прилавком стояла крупная женщина лет пятидесяти, дорого и безвкусно одетая, с пышной прической, отдаленно напоминавшей колхозный стог, озаренный закатным солнцем. Молодой продавец что-то ей беззастенчиво заливал.

– Я не предложил бы вам какую-нибудь ерунду! – говорил он убедительным бархатным голосом. – Я же вижу серьезного покупателя. Это очень редкая и ценная табакерка, работа знаменитого мастера Штакенштукера, она принадлежала самому князю Потемкину, фавориту Екатерины Великой...

– Любовнику, что ли? – недоверчиво уточнила женщина.

– Ну, можно сказать и так...

– Так хорошо ли получится? То — любовник, а Василий Витальевич – мой законный муж... Может, ему это не понравится... тем более повод-то какой – юбилей у него...

– Но это же не простой человек, это же князь Таврический, выдающийся полководец и государственный деятель...

– Что-то ты путаешься! – насторожилась женщина. – То говорил, что Потемкин, а теперь вдруг – Таврический...

– Так это же, дама, двойная фамилия: князь Потемкин-Таврический. Все равно как Римский-Корсаков или Соловьев-Седой...

– Я Сергея Степановича Соловьева хорошо знаю! – перебила его дама. – Мы у него и дома были, и вообще! И ничего он не седой! У него волосы хорошие...

– Ну, это к нашему делу не имеет отношения, – немного сдал позиции продавец. – Я вас уверяю, что эта табакерка понравится вашему супругу!

Вероника, услышав, что речь идет о табакерке, заинтересовалась и взглянула через плечо покупательницы.

Перед ней на прилавке стояла изящная серебряная табакерка с портретом бородатого мужчины на крышке... та самая табакерка, которую в прошлый раз он пытался продать ей, Веронике...

Вероника ощутила смутное беспокойство. С этой табакеркой явно было связано что-то скверное...

– И цена очень скромная, – продолжал продавец уламывать даму. – Всего тридцать пять тысяч...

Ага, в прошлый раз он просил за нее восемнадцать, а сейчас уже — тридцать пять! Так, глядишь, скоро и до миллиона дойдет!

– Девушка, вы куда суетесь? – неприязненно проговорила дама. – Вам что, целого магазина мало? Вы что, не видите – продавец занят! Он со мной работает!