Тайновидец. Том 4: Обратное течение - Алекс Рудин

Я вгляделся в расставленные на доске фигуры, вспоминая план игры. Потом двинул вперед ладью.

— Как ты думаешь, что произошло с Елизаветой Федоровной? — спросил я у дома.

Дом несколько секунд молчал. Потом прислал мне сигнал — как будто недоуменно пожал плечами.

— Не знаешь? — понял я. — Вот, и я не знаю.

За окном послышался шум мотора. Выглянув, я увидел мобиль, который остановился возле калитки. Это приехал Иван Горчаков.

— Рассказывай, что случилось? — спросил он, пожимая мне руку.

— Я пригласил Елизавету Федоровну в кофейню Набиля, — сказал я. — Там у нее почти сразу заболела голова, но она не сказала. Надеялась, что все пройдет. Только когда мы собирались уходить, я заметил неладное. И еще. Ты ведь помнишь, что кофейня — это особое магическое пространство, такое же, как и Незримая библиотека?

— Помню, — кивнул Иван.

Он в свое время тоже побывал в Незримой библиотеке и познакомился с Библиусом. Поэтому знал, о чем я говорю.

— Кофейня не хотела отпускать Елизавету Федоровну, — напрямик сказал я. — Уверен, что Набиль тут ни при чем. Ее не выпускала сама магия.

— И что ты сделал? — нахмурился Иван.

— Взял девушку за руку и вывел оттуда.

— Ясно, — кивнул целитель. — Мне нужно ее осмотреть.

Он провел в комнате Елизаветы Федоровны около четверти часа. Я как раз закончил варить кофе наверху, когда услышал его шаги на лестнице.

— Что скажешь? — спросил я, протягивая ему чашку.

— Ты был прав, — кивнул Иван. — С магическим даром Елизаветы Федоровны происходит что-то неладное. Он чем-то взбудоражен, магические импульсы идут беспорядочно. Но я не могу понять, с чем это связано.

— Может быть, я зря взял ее с собой в кофейню?

— Не думаю, что дело в этом. Ты же знаешь, что если маг не должен входить в магическое пространство, то он и не войдет. У мага просто не хватил сил даже его увидеть.

— Ты прав, — кивнул я, вспомнив мальчика Митю и его родителей.

Иван сделал глоток кофе и задумчиво посмотрел в окно.

— Мне кажется, что ее дар словно наверстывает упущенное. Пытается развиваться быстрее, чем может. Бездумно расходует силы. Но с чем это связано, я не могу понять. Понимаешь, магия развивается точно по тем же законам, что и остальная природа. Дар проявляется еще в детстве и постепенно крепнет. Можно ускорить его развитие при помощи артефактов. Но все равно это постепенный процесс.

— Когда мы были в воде, я ощутил сильный магический импульс, — вспомнил я. — Именно в тот момент Елизавета Федоровна потеряла сознание. Возможно, что этот импульс так повлиял на ее дар?

— Может быть, — согласился Иван. — Узнать бы природу этого импульса. На что он был похож? Это могло быть ментальное воздействие?

— Черт его знает, — поморщился я. — В тот момент мне было не до размышлений. Ладно. Что ты предлагаешь делать?

— Елизавету Федоровну надо отвезти в госпиталь, — твердо сказал Иван. — Я совершил ошибку, оставив ее здесь. Ей нужно постоянное наблюдение целителей.

Я потер лицо ладонями, стараясь собраться с мыслями.

И тут дом прислал теплый успокаивающий импульс. Я прислушался к нему:

— Ты тоже считаешь, что лучше отвезти девушку в госпиталь?

Снова подтверждающий импульс. На этот раз ощущение длилось дольше. Как будто дом пытался объяснить мне что-то сложное.

— Подожди, — нахмурился я. — Ты ведь можешь защитить Елизавету Федоровну от любой угрозы снаружи, так?

Теплая волна подтверждения.

— Но сейчас угроза исходит изнутри? Ее дар может повредить сам себе? И здесь ты бессилен?

Дом с облегчением подтвердил мою догадку.

Ну, конечно! Ведь мой дом тоже магическое пространство. Он не сможет уберечь Елизавету Федоровну от себя самого.

— Ты прав, — кивнул я Ивану. — Ее нужно отвезти в госпиталь, и как можно быстрее.

— Тогда я вызову санитарный мобиль, — предложил Иван.

— Не стоит. Я сам вас отвезу.

* * *

Елизавета Федоровна без споров согласилась поехать в госпиталь. Девушка была изрядно напугана, голова у нее по-прежнему болела.

Когда мы выехали на Шепчущий мост, я послал зов Игорю Владимировичу.

— Игорь Владимирович, мне нужна ваша помощь. Надо поставить надежную охрану возле палаты Елизаветы Федоровны. Таких людей, которые даже полицию не пропустят без моего разрешения.

— Даже полицию? — удивился Игорь Владимирович.

— По крайней мере, если у полиции не будет официального предписания. Иначе полицейский следователь Прудников не даст ей покоя.

— Это можно устроить, — согласился дед. — Кроме того, я могу поговорить с полицмейстером. Мы с ним неплохо знакомы.

— Буду очень вам благодарен, — ответил я.

Я взглянул на Елизавету Федоровну, которая сидела рядом со мной.

— Возле ваше палаты будет дежурить охрана, — сказал я. — Вам не о чем беспокоиться. Выполняйте все предписания целителей и выздоравливайте.

Я ободряюще улыбнулся. Елизавета Федоровна ответила мне слабой улыбкой.

Я съехал с моста на набережную и прибавил скорость.

* * *

Я вернулся домой уже в темноте. Возле калитки моего сада стоял полицейский мобиль. Рядом с ним прохаживался следователь Прудников. Его очки в тонкой золотой оправе сердито поблескивали в свете фонаря.

— Добрый вечер, Степан Богданович, — поздоровался я. — Чем обязан?

— Здравствуйте, господин граф, — официально кивнул Прудников. — Я хочу видеть Елизавету Федоровну Молчанову.

— С какой целью? — поинтересовался я.

— С целью расследования нескольких нападений и убийств, — в голосе Прудникова слышалось напряжение.

— И у вас есть официальная бумага, разрешающая вам задержание и допрос?

Прудников снял очки, яростно протер их носовым платком и снова надел.

— Нет, — наконец, признал он.

— Подождите, я поставлю свой мобиль в гараж, — предложил я. — Потом поговорим.

Я мог бы сразу прогнать Прудникова. Но мне было любопытно, зачем он явился на ночь глядя. Не иначе, у полицейского следователя появились новые сведения. И я очень хотел, чтобы Прудников поделился ими со мной.

Пока я загонял мобиль в гараж, Прудников нетерпеливо топтался возле калитки. В какой-то момент мне даже показалось, что Степан Богданович рискнет войти в сад без приглашения, но он не отважился.

Я запер ворота и вернулся к следователю.

— Что ж, давайте поговорим, — предложил я. — У меня нет намерений препятствовать