Вторая жизнь сироты - Лисий Хвост

Яманака известные переговорщики. Я не сомневаюсь в ваших талантах, - изобразила своеобразный тост Хокона, подняв чашку.

- В общем, будучи должным образом мотивирован, пацан быстренько мне всё рассказал, - приняв комплимент как должное, продолжила она рассказ, - оказывается Керо-кун гулял по деревне со своим недавно приобретённым нинкеном, как вдруг из переулка, мимо которого они проходили, полетели камни. Несколько из них попали в бедного щенка, а юный Инузука смог увернуться. Быстро отнеся своего друга с дороги он, само собой, побежал мстить за него, но так и не смог догнать хулиганов, которым удалось скрыться. А вернувшись, уже не обнаружил нинкена на месте. Запаниковав, принялся бегать по соседним улицам и приставать к людям, да так и занимался этим, пока кто-то не сказал ему, что щенка мог отнести в больницу неравнодушный прохожий.

- Видимо, так всё и было. Этим кем-то оказался Арин, который, разумеется, не мог пройти мимо неприятностей.

- У вашего ученика и впрямь тяжёлая судьба. Вся эта история с караваном, блуждание в одиночестве, попадание в приют. Теперь вот эта история. Будто свет Аматерасу не падает на него.

- Предпочитаю думать, что ему просто не везёт. И хочу поблагодарить за то, что ваша дочь присматривает за ним.

- О, не стоит. Арин-кун нравится ей, и они крепко сдружились, - рассмеялась Хинако. - Ну что, давайте навестим его?

Глава 15

Уши, Не, Тора. Девяносто четыре. И, Ину, Ми...С тех пор как я очнулся пять дней назад, первое, что я увидел, был потолок, а второе – учитель. Которая, в свойственной ей ехидной манере, высказала всё, что думает обо мне и моём умении влипать в неприятности. Раз уж я настолько ленив, по её словам, что согласен получать тумаков, лишь бы не тренироваться физически, то пока буду заниматься лёжа. Печатями. С этими словами она оставила рукописную брошюрку с весьма подробными рисунками, велев мне после каждого приёма пищи делать по 100 повторов на каждую печать. А в перерывах делать специальные упражнения.

Ну теперь я точно знаю, что лучше, гораздо лучше – огребать физически. Пальцы начали болеть уже после первого часа занятий, а теперь просто не прекращали и ныли, ныли. Дошло до смешного – я не мог сам поесть. Просто не получалось удержать палочки. Приходилось просить помочь медсестёр, что было немного неловко. Но гораздо хуже оказалось, когда прямо перед обедом ко мне зашла Аюка. Вовремя отделаться от неё я не сумел, а принесшей обед девушке и в голову не пришло просто оставить его на столе. Уже имевшая опыт, она села рядом и невзирая на мои сбивчивые попытки объяснить, что я не голоден, попыталась накормить. Я, конечно, отбился, но зажёгшиеся адским огнём глаза Аюки ясно дали понять - с ней этот номер не пройдёт. Следующая четверть часа превратилась для меня в настоящую пытку. Эта ёкай в юкате плюхнулась на мою койку, схватила мою еду и палочки и... В общем, я поел за деревню, за хокагэ, за кланы-основатели, за ирьёнинов, и, конечно же, за замечательную, добрую, всегда помогающую непутёвому братцу онэ-сан.

Под воспоминания о своей новой психологической травме я закончил сотый подход. Несмотря на постоянный дискомфорт, внутри я был очень рад инициативе мастера. Скорость сложения печатей – исключительно важный аспект для каждого шиноби. Это же, в просторечье, скорость каста. Чем она выше, тем с большей скоростью вы сможете запускать техники. Конечно, самих техник мне ещё долго не дадут, ну и ладно. Чего бы я с ними делал-то? У каждого дзюцу есть некий предел сотворения. Если складывать печати медленнее его – оно просто не сработает. Да и каналы у меня ещё тонкие. Однако, за то время, что им понадобится, чтобы окрепнуть, я как раз научусь более-менее шустро складывать эти фиги.

Блин. Пора уже смириться с тем, что я больше не в старом мире. Не фиги, а печати. Нужно свыкнуться с тем, что никакого Сергея больше нет. Я Арин. Будущий шиноби Конохагакурэ но Сато. Только так.

Устроив себе небольшую психологическую накачку, принялся было за гимнастику для пальцев, но меня прервали. Открылась дверь, и внутрь вошёл невысокого роста молодой парень. Кииоши-сан, мой лечащий ирьёнин, собственной персоной.

- Как сегодня твоё самочувствие, Арин-кун? – безэмоционально, как и всегда, спросил он.

- Хорошо, спасибо. Голова почти не болит, - мне и впрямь было лучше.

- Дай-ка, посмотрю, - придвинувшись ко мне, он положил руки мне на голову и я ощутил уже знакомое приятное тепло.

- Поздравляю тебя, Арин-кун. Ты можешь собираться и идти домой. Но сначала, - он придержал меня, уже готового вскочить, - послушай мои рекомендации. Ближайшую неделю тебе противопоказана любая нагрузка. Любая. Это означает не только то, что ты не можешь бегать и прыгать, но и большие объёмы информации тебе так же могут навредить. Всё, что тебе можно – так это есть и спать. Перед сном полчаса сиди в медитации. Больше гуляй на свежем воздухе, но не чрезмерно. Почувствуешь, что устал – сразу отдыхаешь и идёшь домой. Рацион твой я Хоконе-сан уже объяснил. Она, кстати, уже ждёт тебя. Всё понятно?

- Да, Кииоши-сан. А можно..

- Да. Тренировать складывание печатей ты можешь.

- Спасибо, Кииоши-сан!

- Через неделю придёшь ко мне на приём, и мы посмотрим, можно ли тебе будет возобновить тренировки.

Попрощавшись с ирьёнином, я быстро покинул опостылевший мне госпиталь. Внизу, у входа, меня уже ожидала учитель.

- С возвращением в мир живых почти здоровым, - приветствовала она меня.

- Здравствуйте, мастер, - поклонился я.

- Ох, вежливый какой. Пребывание на больничной койке всегда идёт тебе на пользу. Готовься к скорому возвращению.

- Извините, а почему вы думаете, что я скоро вновь окажусь тут?

- Ха! Ну, тут одно из двух. Либо, как гласит статистика, ты снова найдёшь приключения на ровном месте, либо потеряешь почтительность. И тогда я сама тебя сюда отправлю. Но в любом случае – прогноз стопроцентный.

Далее шли молча. Хокона-сан радовалась...а не знаю, чему она там радовалась, но улыбка не сходила с её лица. А вот мне было не смешно. Так испортить настроение – сродни искусству. Мне хватало сознательности понимать, что стоит за вроде бы простой издёвкой. Я действительно неосмотрителен. Пока я ребёнок – мне прощают мелкие косяки с этикетом, но это не будет длиться вечно. Собственно, до получения звания генина. А потом