Охотники за наследством - Ирина Иванова

Музыка заиграла еще громче, а свет, казалось, стал еще мягче.

– А что, если он вообще не придет?

– Что значит не придет, он же обещал. Не явится, тогда вернемся к первоначальному плану, разработанному еще в Доминикане: будем ходить по кругу и спрашивать у каждой бабки старше восьмидесяти, не она ли Маргарита Вандельхох.

В воздухе запахло чем-то сладким, в эту минуту передо мной поставили тарелку с салатом. Нельзя сказать, что я была сильно удивлена, но увидеть обычный итальянский салат с кусками пармезана, приправленный оливковым маслом, никак не ожидала. До этого мясные закуски уже вызвали некие сомнения. Даже хилая рыба-меч, которую мы ели на обед, выглядела более изыскано. Так наряжаться ради этого салата точно не стоило. Я осторожно поддела вилкой верхний лист. Он смачно хрустнул и оказался довольно-таки вкусным, но в окружающую обстановку вписывался примерно как стопка водки и малосольный огурец. Но окружающие никаких признаков возмущения или разочарования не подавали, зато вино пили литрами. Оставалось надеяться, что сейчас не внесут пиццу с текилой.

– А самих будущих брачующихся нам покажут? Где они, кстати? – тихо спросила я, заглядевшись на какую-то пару. Голова девушки уже покоилась на плече у молодого человека, но барышня продолжала закусывать.

– Кто их знает. Семья праздник устроила, а они, может, где с компанией зажигают или перед медовым месяцем тренируются в номере. У них это формально так.

– То есть криков «горько» не будет?

– Я тебя умоляю, итальянцы вон даже не чокаются.

– Что, и «мороз-мороз» не споют? Смотри, как шампанское хлещут.

Алиса покачала головой.

– А танцы будут?

– Слушай, откуда я знаю? – Она начала раздраженно посматривать на окружающих. – Я тут так же, как и ты, сижу. Если в протоколе есть танцы – станцуют. Мы же на официальном мероприятии. Сейчас выпьют, расслабятся чуток.

– Не знаю, как тебе, а мне этот протокол надоел. – Я отшвырнула салфетку. – Мы сюда не салат прилетели есть. Пойдем!

Я встала и решительно направилась к вожделенной двери в красный зал, откуда звучала музыка.

– Ты что делаешь? – возмущенно зашептала Алиса. – Давай посидим еще хотя бы полчаса.

– Спасибо. Уже посидели. – Я обошла столы. – Могу я в туалет, например, сходить, нос припудрить? Не за столом же мне это делать.

У пары дверей мы потерпели фиаско, заглянув в хозяйственные помещения и столкнувшись с удивленными официантами. За одной из красных портьер обнаружили целующуюся парочку – руки женщины в огромных кольцах на каждом пальце нервно ощупывали спину партнера, который, по счастью, оказался брюнетом. Они были так увлечены своим делом, что нас, похоже, и не заметили.

– А ты говоришь – протокол, – ехидно улыбнулась я Алисе, но тут же себя перебила: – Смотри, вот твой принц!

В комнате, видневшейся через одну от нас, над сидящей в кресле сухонькой старушкой действительно наклонился молодой человек, похожий на лорда Литтона.

– Вперед! – скомандовала я, но тут же больно врезалась в господина с огромными смоляными усами и черными глазками-угольками.

Видом он напоминал нечто среднее между развеселым тараканом и известным российским певцом блатных песен, или шансона – как теперь принято говорить. Джентльмен упрямо загородил нам проход, но тут же заискивающе выудил из-за спины паренька лет восемнадцати, подтолкнул его к нам и как-то робко, сдавленно улыбнулся. Судя по произнесенной им на итальянском тарабарщине, мальчик – сын, а может, племянник – был на таком приеме впервые. Не сообразив, что, собственно, нужно делать в таких случаях по протоколу, я выхватила красную розу из ближайшей вазы, резким движением протянула ее юнцу и серьезно кивнула. Папаша слегка отрыл рот, ошалело посмотрел на цветок, ощупав взглядом, наверное, каждую колючку, потом взглянул на нас с Алисой, но тут же весело гоготнул и, улыбаясь во весь рот, довольно похлопал сына по плечу. Слегка поклонившись, они расступились и дали нам пройти. Усатый господин продолжал трясти паренька за плечи, басисто смеяться и с интересом рассматривать розу, которых вокруг было тысячи.

– Я чего-то не то, похоже, сделала, – прошептала я Алисе, не оглядываясь.

– Угу, но им это точно понравилось.

– Ну вот. Упустили!

Ричарда Литтона действительно пропал и след, только бабулька в изумрудном платье по-прежнему сидела в кресле и, кажется, слегка дремала. Тут перед нами возникли две дамы, воротник одной из них стоял удивительной ракушкой, и стали что-то хором говорить.

– Алис, ну, ё-моё, разберись с ними, – быстро сказала я и начала подкрадываться к старушке. Та выглядела настолько древней, что было вообще непонятно, как она умудрилась с такой скоростью метаться по земному шару и не развалиться.

– Маргарита, – тихо позвала я бабку, пока Алиса принимала на себя атаку гостей.

К моему удивлению, та тут же отрыла глаза, посмотрела на меня очень внимательно и ответила:

– Анна.

От разочарования я чуть не снесла торшер рядом с креслом. Сзади раздался смех, послышались первые такты танго, кто-то у меня за спиной спешно приглашал даму на танец.

– Чего там?! – крикнула Алиса.

– Шеф, все пропало. Это не Маргарита Вандельхох. Ее зовут Анна, – отозвалась я, все еще стоя рядом со старушкой.

– Вандельхох… – повторила та и как-то хищно клацнула зубами.

– Знаете ее? – Что-то в старушке подсказывало, что понимает она и на английском, и на французском, и, наверное, на итальянском.

Вместо ответа бабулька еще раз кивнула, старинные длинные серьги качнулись в такт.

– Ага. – Я потянула на себя стоявший невдалеке стул и рывком поставила его рядом с креслом.

Официант сначала сделал большие глаза, но затем, опомнившись, отвернулся. Я наклонилась к старушке почти так же близко, как до этого наш знакомый Ричард. Анна говорила тихо, но четко, и все же часть слов со скрежетом проваливалась куда-то в пустоту. А для того чтобы разобрать всю фразу целиком, каждый раз требовалось несколько секунд.

– Что она говорит? Ты ее понимаешь? – возбужденно спросила Алиса.

– Они с нашей подругой уже лет пятьдесят знакомы. – Я сделала паузу, прослушав еще предложение. – Познакомились… познакомились в Гаване, на Кубе в пятьдесят пятом. То есть получается, прямо перед революцией. Маргарита тогда прыгнула в бассейн в платье, зачем – непонятно.

– Она ничего не путает?

– Вряд ли.

– Так. И где Маргарита? – зло спросила Алиса, но старушка опять задремала.

– Гм… Анна, – тихо позвала я ее. – Что ж ты будешь делать-то, а! Анна!

Бабулька открыла глаза и сначала удивленно посмотрела на нас, затем словно что-то вспомнила и снова тихо затарахтела, демонстрируя идеально ровные хищные зубы.

– Есть новая информация? – дернула меня Алиса минуты через три.

– Ага, когда случилась революция, у всех же отбирали деньги, машины, украшения и выпускали голышом, но Маргарет удалось вывезти драгоценности и свои, и Анны. – Я наклонилась к старушке ближе, так что нос защипало от цветочных духов. – Ага, двух зеленых попугаев, ящик рома, живого питона, у нее был какой-то знакомый революционный генерал.

– При чем здесь питон и генерал?! Сейчас-то она где, с генералом, что ли?

– Да погоди ты. – Я коротко описала старушке брошь. Та на секунду зажмурилась, но потом кивнула. – Говорит, есть такая с сапфиром, первый муж Маргарет подарил. А всего мужей три было, то есть у Анны четыре. Короче, зажигали не по-детски. Анна ее еще старше на двенадцать лет. Получается – этой девяносто пять. Я спрашиваю: «Маргарет красивая была?» Она говорит: «Да, пока я не появлялась».

– Да уж, кара, ничего не меняется. – Алиса ухмыльнулась. – Что значит муж? Как же она тогда оказалась у нашего деда?

– Может, как раз это и имеется в виду? Она ему ее, например, вернула.

– Ага, вернула, как же. Ты спроси, сейчас она где, Маргарита-то?

– Ты видишь, как только перебиваю, она сразу засыпает… – Я вдруг поняла, что бабка продолжает говорить, и прислушалась: – Смотри-ка, похоже, наши клюшки еще и контрабандой занимались.

– Что-то меня это совсем не удивляет. Чего она там про Венецию бормочет?

– Не понимаю. Проводили там зиму, палаццо какое-то, офицеры. Небось еще Хемингуэя живого видели или Бродского.

– Даже если бы они сто раз на дню его видели, то вряд ли догадались, что это Бродский.

Из Красного зала раздались аплодисменты. Музыка чуть стихла, возможно, гостям наконец-то презентовали будущих молодоженов. Чья-то тяжелая ладонь легла мне на плечо, но тут же оттуда слетела. Я оглянулась – от Алисы на полном ходу отступали два молодых человека. Решив, что помощь требуется скорее им, чем Алисе, я снова развернулась к старушке. Лицо ее сжалось в комок и как будто погрустнело.

– Ничего, ничего, мы скоро встретимся с вашей подругой Маргаритой Вандельхох, – утешила я ее и оглянулась по сторонам.