Слишком много поваров - Рекс Стаут

– Я хочу повидать Вульфа.

– И спросить его, не я ли выстрелил в него? Могу сообщить вам, что я не делал этого. Я даже знаю, кто это сделал. Человек, который заколол Ланцио в «Парадизе» в среду вечером.

– Почему вы так думаете?

– Потому что Вульф достаточно близко подобрался к его личности, и ему это, вероятно, не нравится. Вообще, имеется немало людей, которые с удовольствием увидели бы Вульфа мертвым, но в данное время ни одного из них нет по соседству.

– Вульф в сознании?

– Конечно. Вот сюда, через вестибюль.

– Идем, Билл.

Они двинулись вперед. Ашлей и я последовали за ними. Шествие замыкал Обелл. В комнате Вульфа сестра раскладывала на столе перевязочный материал и другие принадлежности. Вульф лежал на боку, спиной к нам, и доктор ощупывал его гибкими пальцами.

– Ну, что там, док?

– Кто?.. – Доктор поднял голову. – О, это ты, парень. Поверхностная рана. Ничего особенно страшного.

Вульф поднял голову.

– Кто это там?

– Меньше разговаривайте. Местная полиция.

– Арчи! Где ты, Арчи?

– Здесь, босс. – Я вышел вперед. – Полицейские хотят знать, не я ли выстрелил в вас.

– Они вполне способны на это. Гони их отсюда. Гони всех, кроме доктора. У меня сейчас нет настроения для компанейских разговоров.

Один из полицейских сказал:

– Мы хотели бы спросить вас, мистер Вульф…

– Я ничего не могу сказать вам, за исключением того, что кто-то выстрелил в меня через окне. Вы думаете, что сможете поймать его? Попытайтесь.

Клей Ашлей сказал с негодованием:

– Все это не дело, мистер Вульф. Вы не ставите меня в известность, собираете здесь людей, которые не являются моими клиентами. Мне кажется…

– О! Я знаю, кто это! – голова Вульфа приподнялась, но доктор удержал его. – Это мистер Ашлей. Его клиенты! Фуй! Выставь его отсюда. Гони всех. Ты слышишь, Арчи?

Доктор заметил решительно:

– Прекратите все это. Когда он разговаривает, возобновляется кровотечение.

Я сказал полицейским:

– Ну-ка, давайте отсюда!

Потом обратился к Ашлею:

– Вы также. Передавайте горячий привет вашим клиентам.

Я проследил, чтобы они все ушли. В комнате Вульфа доктор продолжал свои манипуляции. Я постоял немного у постели. Потом мне на глаза попалась рукопись, лежащая на полу. Пуля прошла прямо через нее и вышибла одну из металлических скрепок. Я положил ее на стол и занял место около постели.

Доктор работал медленно, но умело. В конце он сказал мне, что рана не опасна, но пациенту требуется покой. Бинты не следует трогать, пока мы не приедем в Нью-Йорк. Пациент настаивает на том, что он должен сегодня вечером произнести речь, и он, доктор, не смог отговорить его. Однако в этом случае из-за работы мышц может возобновиться кровотечение.

Он закончил. Сестра помогла ему собрать все принадлежности, включая запачканные кровью полотенца. Я проводил их до выхода. Возвратившись, я застал Вульфа спокойно лежащим на боку с закрытыми глазами.

Я подошел к телефону.

– Алло! Оператор! Слушайте. Очень вас прошу не соединять никого с этим номером…

– Арчи! Отмени это.

Я сказал в трубку:

– Подождите минутку. Да, сэр.

Вульф не двигался, но опять повторил:

– Отмени это распоряжение.

Я передал оператору, что все отменяется, и повесил трубку.

– Прошу прощения, но если вас успокаивает телефонный перезвон…

– Дело не в этом. – Он открыл глаза. – Ты сказал, что пуля прошла через мою речь. Дай мне взглянуть.

Он говорил тоном, который невозможно было не принимать во внимание. Я взял рукопись со стола и молча протянул ему. Нахмурившись, он перелистал ее и отдал мне обратно. – Как это произошло?

– Я держал ее в руках. Если бы она немного не отклонила пулю, кое-что могло бы измениться, и здесь вместо доктоpa был бы гробовщик. Все зависит от того, насколько он хороший стрелок.

– Полагаю, что так. Этот человек болван. Я умываю руки. У него были отличные шансы избежать возмездия, но он сам отказался от них. Мы поймаем его. Отлично. Богу известно, что я терпелив, но я не собираюсь быть благодушной мишенью для стрельбы. В то время, как меня перевязывали, я прикинул все возможности, и у меня есть немного времени, чтобы действовать. Дай-ка мне зеркало. Вид у меня, должно быть, потрясающий.

– Вас очень неплохо декорировали. – Я вручил ему зеркало, и он принялся внимательно изучать свое отражение. – Что касается поимки этой птички, я за. Но, учитывая то, что сказал доктор…

Он не обратил внимания на мои слова.

– Принеси мне одежду и почисти костюм.

– Вы должны остаться в постели.

– Чепуха. Кровь больше притекает к голове, когда лежишь. Я не могу встретить их в таком виде. Делай, что тебе сказано.

Молча я притащил ворох одежды и затратил немало усилий, чтобы напялить ее на Вульфа. Когда же эта операция была закончена, он проинструктировал меня о деталях дальнейшей работы:

– Мы должны сделать все возможное, чтобы обнаружить факты, не допускающие двойственного толкования. Я ненавижу альтернативы. Ты представляешь себе, как окрасить человека жженой пробкой? Ладно, попытаемся. Достань несколько пробок. Я полагаю, спички у нас найдутся. Ливрею Канавинского курорта среднего размера, включая шапочку… Но сначала позвони в Нью-Йорк. Полагаю, ты знаешь номера Сола Пэнзера и инспектора Кремера. Но, если мы добудем факты, которых добиваемся, возникнет нежелательный риск, что подлец проведает об этом. Нам нужно предотвратить такую возможность…

Глава 14

Мой друг Обелл стоял возле колонны в вестибюле. Громадный лист пальмы нависал у него над головой. Он глядел на меня с подозрительным блеском в глазах, которого я не заслуживал. Я сказал:

– Не смотрите на меня, как на пугало. Я просто хочу получить точный ответ и уверенность, что частный телефонный разговор есть действительно частный. Это не подозрительность, а просто предосторожность. Можете пойти со мной, и, если я начну делать то, что вам не понравится, можете бросить в меня камень. Это напомнит мне, что этот курорт не лучшее место для гостей. Если не сможете остановить меня камнем, примените пули. Идет?

Все с тем же выражением лица он двинулся. Он провел меня через вестибюль вниз по узкому коридору в маленькую комнату. Вся ее обстановка состояла из ряда коммутаторов, над которыми склонились девушки, сидевшие спиной к двери. Обелл подошел к одной из них и провел недолгие переговоры. После этого повернулся и поманил меня пальцем.

Я сказал девушке:

– Это просто новый способ телефонных переговоров. Мистер Вульф из «Апжура», шестьдесят хочет просто позвонить в Нью-Йорк, а я останусь здесь и посмотрю, как вы это проделываете.

– «Апжур», шестьдесят? Это человек, в которого стреляли?

– Да.

– Значит, это я с вами разговаривала?

– Вероятно. Тогда еще раз позвольте поблагодарить вас за оперативность.

– Какой же номер?

– Нью-Йорк, Либерти 2-3306, и соедините с «Апжуром».

Она занялась делом. Я осмотрелся вокруг и заметил, что Обелл вынул блокнот и что-то записывает. Я сказал ему со всей вежливостью:

– Чтобы избавить вас от беспокойства, могу сообщить вам, что второй звонок будет по номеру Спринг 7-3100 в Полицейское управление.

– Премного обязан. Он собирается просить о помощи из-за маленькой царапины на лице?

Я оставил реплику без внимания, потому что был занят наблюдением за операторшей. Аппарат был старой конструкции, и можно было легко заметить, если бы она стала подслушивать… Прошло не более пяти минут, как она сказала:

– Мистер Вульф? Нью-Йорк на проводе. Говорите.

Обелл стоял рядом со мной до конца. А это длилось довольно долго. Сначала Вульф разговаривал с Солом Пэнзером добрых четверть часа, потом с инспектором Кремером почти столько же. Когда все было закончено и номер был разъединен, я как светский лев попытался потрепать по голове телефонистку, но она уклонилась от этого. Обелл настойчиво тянул меня за рукав.

Я оставил его в вестибюле с благодарностью и уверениями, что я не забыл своего обещания относительно разговора Вульфа с Лигеттом и что это произойдет в удобный момент.

Немного спустя я сам получил этот удобный момент, но по понятным причинам не воспользовался им. Удаляясь от главного входа в направлении моего следующего поручения, я увидел Лигетта в одежде для верховой езды, слезающего с большой гнедой лошади. Я немедленно поклонился, потому что подумал, что могу натолкнуться на другого гостя рядом с ним, но этого не произошло. Не то, чтобы я имел что-то против этих гостей. Это просто естественная неприязнь к людям, платящим двадцать долларов за то, чтобы переспать в номере отеля, и имеющих такой томный и неприступный вид, будто они родились с коликами в животе. Уж если бы я был лошадью…