Слишком много поваров - Рекс Стаут

– Во всяком случае, не было видно, сэр.

– Что вы сделали? Вернулись на кухню?

– Да, сэр. Я считал…

– Договаривай уж до конца, – это сказал маленький толстый повар. – Мистер Вульф единственный человек, который все может правильно понять. Мы же все помним о чем ты рассказывал.

– О чем это ты, Крабби?

– Ты сам знаешь.

Моултон поколебался.

– Прежде чем вернуться в кухню, я бросил взгляд на стол, потому что чувствовал себя ответственным за порядок.

– На стол с блюдами?

– Да, сэр.

– Вы заметили, что не хватает одного ножа?

– Про это я не знаю. Может быть, я заметил, а может быть, и нет. Я не поднимал крышки над блюдом с рябчиками. Возможно, он лежал там. Я заметил кое-что другое. Кто-то подшутил с соусами. Все они были перепутаны.

Я даже присвистнул. Вульф бросил на меня короткий взгляд, опять повернулся к Моултону и проворчал:

– Ага. Как же вы это узнали?

– По моим маркам. По номеркам, которые мы ставили на блюдах. Когда я накрывал на стол, то ставил блюдо с маркой один перед карточкой с номером 1, 2 – перед 2 и так далее. Когда теперь я взглянул на стол, никакого порядка не было.

– Абсолютно все блюда были не на своих местах?

– За исключением двух. Номера 8 и 9 были в порядке, но остальные все перепутаны.

– Тогда вы переставили в правильное положение?

– Да, сэр. Я сделал это. Вообще, вмешиваться в это было не мое дело. Но мистер Серван всегда хорошо относился ко мне. Я знал, что он заключил пари с мистером Кейчем, что при дегустации он угадает в восьмидесяти процентах. Когда я увидел, что блюда перепутаны, я решил, что кто-то решил подшутить над ним. Но мне хотелось, чтобы мистер Серван выиграл, и я поставил все на свои места.

– Я полагаю, вы не помните, в каком порядке они были переставлены. Куда, например, был переставлен номер 1?

– Нет, сэр. Этого я не могу сказать.

– Ну что ж, – Вульф кивнул. – Я благодарю вас, мистер Моултон, и вас, мистер Випл. Уже поздно, и я боюсь, что мы не выспимся, поскольку нужно будет встретиться с мистером Толманом и шерифом с самого утра. Я полагаю, вы живете здесь недалеко?

Они ответили утвердительно.

– Хорошо. Я пришлю за вами. Я не думаю, что вы потеряете свою работу, мистер Моултон. Я помню мои обязательства перед вами в отношении переговоров с властями, и я выполню их. Еще раз благодарю вас, джентльмены.

Они помогли мне собрать бутылки и стаканы и вынести все это в вестибюль, затем разобрали шляпы и исчезли в темноте.

С улицы даже через плотные занавески был виден свет в окне комнаты Вульфа.

Я сказал:

– Поздравляю. Вам нужно всегда работать по ночам. Очевидно, лунный свет влияет на ваше воображение…

Он прервал меня:

– В какую тюрьму они поместили Берина?

– Я полагаю, что в местную.

– Это далеко?

– Около двадцати миль.

– Мистер Толман живет там?

– Я не знаю. Контора его должна быть там, поскольку он прокурор.

– Пожалуйста, свяжитесь с ним по телефону. Мне нужно, чтобы он и шериф были здесь в восемь часов. Скажи ему… Нет, когда ты свяжешься с ним, передай трубку мне.

Я развел руками.

– Сейчас четыре тридцать. Будить человека…

– Арчи! Пожалуйста. Ты уже пытался инструктировать, как вести себя с цветными. Не хочешь ли ты учить меня, как обращаться с белыми?

Глава 12

Питтергрев, шериф с тяжелой челюстью, покачал головой и отказался:

– Благодарю вас. Но я здорово вымазался в грязи, пока добирался сюда, и боюсь, что запачкаю стул.

Мой друг Толман не обратил внимания на такие проблемы и уселся без колебаний на стул. Было 8.30 утра. Я чувствовал себя выжатым, как лимон. В постель удалось забраться только в пять часов, а уже в 7.30 началась бурная деятельность. Двух часов сна было маловато. Вульф сидел за завтраком в большом кресле перед маленьким столиком.

Толман сказал:

– Как я уже говорил вам по телефону, я предполагал быть в суде в 9.30. В случае необходимости его можно отложить, но делать этого не хотелось бы. Как долго вы нас задержите?

Вульф прихлебывал какао.

– В значительной степени это будут зависеть от вас. Со своей стороны я сделаю все возможное, чтобы ускорить это дело.

– Вы сказали, что у вас появились сведения…

– Вот именно. Но изложение их потребует небольшой преамбулы… Я полагаю, что вы арестовали Берина потому, что были убеждены в его виновности. Вы специально настаивали, что якобы неправильно думать, что вы выбрали жертву. Если возникнет серьезное сомнение в его виновности…

– Все правильно. – Толман был нетерпелив. – Я уже говорил вам…

– Совершенно справедливо. Теперь предположите, что у Берина есть адвокат, который нанял меня, чтобы я получил доказательства для его защиты. Предположим далее, что я добыл такие доказательства, которые, будучи доложенными в суде, сведут на нет все ваши подозрения, основанные только на моральных факторах. Картина будет неприглядной… По закону ведь вы не можете потребовать от защиты, чтобы она представила свои доказательства, когда вам этого захочется. Защита располагает правом использовать их в подходящий с ее точки зрения момент.

Толман нахмурился.

– Все это правильно. Но, проклятье, я уже сказал вам, что если улики против Берина могут быть объяснены…

– Вот именно. Я лично предлагаю вам здесь и сейчас все объяснить, но при определенных условиях.

– Что это за условия?

Вульф допил какао и вытер губы.

– Они не обременительны. Первое: если представленные объяснения внесут сильное сомнение в виновность Берина, он немедленно будет освобожден.

– Кто будет решать, насколько они сильны?

– Вы.

– Очень хорошо. Я согласен.

– Отлично. Второе. Вы сами скажете мистеру Берину, что это я добыл доказательства, которые принесли ему свободу, и, если бы я не раскрыл это дело, то один бог знает, что могло бы произойти. Я не говорю о публичной славе. Это меня не интересует. Репортерам можете говорить что угодно. Но мистер Берин должен недвусмысленно знать, что это сделал именно я, и вы, мистер Толман, скажете ему об этом.

– Как, Сэм?

Шериф пожал плечами.

– Мне наплевать.

– Хорошо, – сказал Толман Вульфу. – Я согласен и на это.

– Так. Третье – это то, что при любых обстоятельствах я должен в двенадцать сорок ночи сесть в Нью-Йоркский поезд.

– Отправляйтесь хоть к дьяволу. – Это шериф проявил чувство юмора.

– Нет, не к дьяволу, а в Нью-Йорк. – Вульф серьезно посмотрел на него.

Толман запротестовал.

– Но если эти доказательства потребуют вашего непосредственного присутствия и свидетельства на суде?

– Это условие непременное. Я даю вам слово, что через тридцать минут вы будете знать все, что произошло в столовой и сами поймете, что мое присутствие совершенно не обязательно.

Толман поколебался, но в конце концов кивнул.

– Пусть будет, что будет. Я согласен.

– Теперь, сэр, четвертое и последнее условие. Доказательства, которые я предлагаю вам, принесли мне два человека. Я получил их благодаря применению своего метода, который, как правило, приносит положительные результаты. Вы вправе негодовать, что эти джентльмены не сообщили вам эти факты, когда вы их расспрашивали. Естественно, я не могу требовать от вас изменить свои чувства, но я прошу вас сдержать их, поскольку я обещал это сделать. Я хочу, чтобы вы дали слово джентльмена, что эти люди не будут подвергаться угрозам и оскорблениям, моральным и физическим, и не будут лишены свободы. Короче говоря, ничем абсолютно не поплатятся за первоначальное сокрытие известных им фактов. Это простые люди, испугавшиеся принять близкое участие в деле об убийстве.

Шериф сказал:

– Ну, мистер, мы никогда не оскорбляем людей.

– Вы можете рассматривать этот вопрос как угодно, но вы, надеюсь, поняли, чего я хочу.

Толман покачал головой.

– Они являются важными свидетелями. Если они сбегут, что бывало не раз, а ведь вы тоже уезжаете сегодня вечером…

– Вы можете держать их взаперти до тех пор, пока понадобится.

– До суда.

Вульф поднял палец.

– До суда, но не над Берином.

– Я не имею в виду Берина, если доказательства настолько определенны, как вы говорите. Но вы можете быть уверены, что суд будет все равно.

– Я искренне надеюсь… Но об этом еще рано говорить. Давайте тогда займемся моими свидетелями. Допросите их сами и по возможности скорее, ибо чем дольше вы держите взаперти Берина, тем глупее выглядите.

– Очень хорошо. – Голубоглазый атлет кивнул. – Я согласен.

– При всех условиях, которые я изложил?

– Да.

– Тогда будем заканчивать. Арчи, введи их.

Я подавил зевок и вышел из комнаты. Пауль Випл выглядел вызывающе, а Моултон, старший официант, казался нервным и сонным.