Проклятие шаманки. Том 1. - Astrollet

Подъезжая к поселку, я накинул капюшон и надел маску из кожи оленя. В зимовье от нечего делать, шаманка меня даже на охоту не отпускала, наделал несколько масок из разных кож, особенно мне нравилась маска из замши, которую по просьбе Итыльгины привезли местные оленеводы, умеют же они обрабатывать кожу!

Незачем пока, чтобы в поселке меня увидели другой, пусть для них я останусь уродиной и Олега строго, настрого предупредил, не распускать свой язык,

*А то отрежу, сказал тому* — у Олега аж глаза округлились от моего заявления, но он молча кивнул.

А в Вольном все шло своим чередом. Только ближайшие соседки прибежали во главе с тетей Таней и все радостно кудахтали, и счастливо причитали, что вот дед Ерофей прибыл живой и здоровый. Ведь он им каждый год привозил, то тушу лося, то целого кабана. Ему самому столько не надо, вот и радуются соседки по доброму.

Через неделю собрался дед в районный центр, к участковому, как он сказал, проведаю и заодно насчет тебя договорюсь. А мне сказал собираться в город фотографироваться и чтобы попросила в сопровождение Олега съездить, а то мало ли что? А мне что собираться? Это девки вон собираются, сутки не меньше, а мне что?

Ха и сам своим мыслям рассмеялся, а я тогда кто?

Дед Ерофей приехал в тот же день, когда и уехал, только поздно ночью. Я тревожно подумал, что-то случилось, раз дед так быстро вернулся от друга. Трофимыч был весь взъерошенный и какой-то потерянный. Заперся на кухне, ну и давай глушить водку. На мой недоуменный вопрос

— Дед что случилось? Рассказывай! — только рассеянно покачал головой.

Потом махнул полный граненный стакан водки и рассказал

— Беда, Женька, у нашего Петровича — сглотнул слюну дед — жена Анастасия у нашего участкового совсем плохая, рак у нее. Только из Красноярска ее привез, из онкологии. Врачи говорят, безнадежная больная, отказались от нее, все равно умрет. К шаманке бы ее свозить, к нашей Итыльгине, да боюсь не примет она ее.

Как ты думаешь, Жень? А?

— Дед, а зачем ее к ней вести — я сказал неуверенно — может я чем-то смогу помочь, Итыльгина меня научила. Мне надо только на больную глянуть.

Дед посмотрел на меня внимательно и стал быстро собираться.

— Я к Олегу — быстро сказал дед — а ты собирайся и одевайся потеплей, поедем на их уазике.

Делать нечего и я стал собираться, впрочем и собирать было нечего, я так и не распаковал тот баул с лекарствами, что дала мне шаманка. Надо только прихватить новенький бубен, подаренный мне колдуньей. Вот и все мои сборы. Ах, да маску чуть не забыл. И к тому времени, как к дому подкатил уазик, я все свое хозяйство вытащил на улицу. И мы не откладывая рванули в райцентр Новая Березовка.

Ехали по зимнику часа четыре. Равномерная и монотонная дорога меня буквально усыпила и до самого дома участкового я проспал, а проснулся уже на руках у Олега, тот опять меня тащил спящего, это становиться у нас привычкой, нехорошо. Мне кажется это ему приносит одно удовольствие, носить меня на руках.

А в доме у участкового, Зельнова Виктора Петровича, стояла уныние и тоска, это я почувствовал, как только переступил порог их дома. Он сам и его дочка, рыженькая и конопатая девчонка, немного тучноватая, плакала, держа за руку мать. Та никак не реагировала и лишь тяжелое и хриплое дыхание, выдавало то, что женщина еще жива. Я подошел и попросил родных выйти, сделал диагностику все, как учила шаманка и да, одной ногой она уже в могиле, за кромкой, как сказала бы Итыльгина.

Не знаю получиться ли у меня, даже если прямо сейчас ее вести к шаманке в зимовье, я думаю будет уже бесполезно, не успеем, слишком долго ее держали в больнице и не лечили, вернее лечение, которое она получила, верно и неуклонно ту убивало. Все это я и высказал участковому и рядом сидящему деду.

Так, что шансы у меня пятьдесят на пятьдесят. И нужен донор, молодой и здоровый, вернее его жизненная сила. Петровича я сразу отмел, а вот его Дуняшу, дочку внимательно осмотрел и вынес вердикт, подойдет.

Если все согласны, прямо завтра и начнем, только отъедем подальше. Меня накормили и я пошел спать, не снимая маски, завтра у меня тяжелый день. А вот Петрович и дед Ерофей всю ночь до утра просидели за бутылочкой на кухне и за это время Трофимыч рассказал участковому про свое чудесное исцеление. А на завтра, я не буду все подробно описывать все проведение ритуала, только скажу, что помимо лечения его жены Анастасии, я поправил внешность его дочки Дуняши. Мне было

просто самому интересно, что могу. Убрал у нее весь лишний жир, убрал все конопушки и чуть подправил носик, сделав его немного аристократическим. Не рассчитал своих сил и теперь мою бедную тушку несет в машину как всегда мой друг Олег Ивашов, вот теперь едем обратно в поселок, а сзади тащиться такой же полицейский уазик. Вообщем провалялся у Петровича неподвижной тушкой ровно трое суток. Все это время от меня не отходил Олег и дед, спаивая меня иногда теплой водичкой, а участковый обихаживал свою дочь и жену. Так, что на ближайшее трое суток, дом участкового превратился во временный лазарет.

Через трое суток я окончательно оклемался и потребовал еды, нет не еды, а пожрать и помыться. Так, что все женщины ждали, когда истопиться баня, а мужики носились как угорелые, готовя нам поесть и парную. Рыжая, увидев меня без маски не отрывала глаза в восхищении, а когда увидела себя в зеркале, то чуть не описалась от привалившего ей счастья и все не могла поверить, что эта рыжая красавица в зеркале, это она, ей то и стукнуло совсем недавно семнадцать.

А с лица Петровича не сходила идиотская улыбка и он никак не мог насмотреться на свою здоровую, румяную жену. Вообщем все были довольны.

Петрович не отпустил нас до тех пор, пока они с дедом Ерофеем не упились и оба не упали под стол. Теперь мы, бедные женщины превратились в подъемные краны и растаскивали невменяемых мужиков по постелям, Олега Ивашова, в том числе. Ну не все же ему меня таскать на руках, вот и пришел мой черед его тащить, правда вместе с Дуняшей. А ее я строго, настрого предупредил молчать и никому ничего не рассказывать, что здесь произошло. Не хватало мне еще проблем.

Когда приехали домой, то следом позвонил Петрович и дико извиняясь, попросил мою фотографию на паспорт. Сказал, что сделает все в лучшем виде и попросил не шесть, как обычно, а двенадцать фотографий, зачем ему столько?

Делать нечего, надо собираться в город в фотоателье, да и прикупить надо женских шмоток, а то мне дед уже высказался, что хожу как чучело и на девушку совсем не похожа и все норовил всунуть мне деньги на покупки.

Нет, от дедовых денег не отказался, чтобы не обидеть, только решил потратить их на самого Трофимыча. Вон патронташ ему новый надо, егерьскую форму не мешало прикупить, а то старая вся латанная-перелатанная, боеприпасов правда в достатке, но мелкашечных патронов совсем на донышке осталось.