Первая могила справа - Джонс Даринда

Тут Гаррет счел уместным вступить в беседу.

— Я ценю твою предусмотрительность, — бесстрастно проговорил он, словно мысли его витали где-то далеко. — Пусть не так высоко, как твою грудь, но…

Я повернулась к нему лицом.

— У моей груди, как ты соизволил неизобретательно ее обозначить, есть имя. — Я указала на правую. — Это Угроза. — Потом на левую. — А это Уилл Робинсон. И я была бы тебе благодарна, если бы ты обращался к ним соответственно.

Спустя несколько долгих минут, в течение которых Гаррет лишь удивленно моргал, он наконец поинтересовался:

— Ты дала груди имя?

Я обернулась к нему и пожала плечами.

— И яичникам тоже, но они не так заметны. А тебе не приходило в голову, что они свернули операцию, когда раскололи Карлоса Риверу? — обратилась я к дяде Бобу. — Если у этих ребят есть хоть капля мозгов, они должны были ликвидировать все улики, как только обнаружили, что Ривера их заложил.

— Верно, — согласился дядя Боб. — Но есть только один способ это проверить.

— Не проще ли тебе получить ордер, собрать небольшую армию и взять это место штурмом?

— На каком основании? Чтобы получить ордер, глупышка, анонимных сведений недостаточно. Нам нужна та флешка.

Тут он был прав. Не совсем, конечно, но все-таки прав. А еще он назвал меня глупышкой. Я хлюпнула колой так громко, как только смогла. Было бы проще, если бы мы знали, чего ждем. Я вздохнула, чтобы подчеркнуть нетерпение и скуку. Засады ужасно скучны. Как признанный мастер сарказма я сочла своей гражданской обязанностью внести немного оживления и еще раз хлюпнула колой.

— Почему бы тебе не составить Тафту компанию? — не отрываясь от бинокля, предложил дядя Боб.

— Не могу.

Он опустил бинокль.

— Почему?

— Я его не перевариваю.

— Отлично. Насколько я знаю, он тебя тоже.

— К тому же, — добавила я, не обращая внимания на неблагодарного дядюшку, — его преследует по пятам Исчадие Ада. Помнишь? — Тут до меня дошло, что сказал дядя Боб. — Он меня не любит?

Диби приподнял брови.

— Что я ему сделала? — Я посмотрела на дурацкую машину Тафта. — Придурок. Вот увидишь, я не стану ему помогать, когда адский ребенок даст о себе знать.

За моей спиной раздалось механическое жужжание: Гаррет опустил стекло.

— Там что-то движется.

Мы все уставились на склад и заметили вертикальную полоску света. Массивные двери приоткрылись, и свет упал на ждущий возле склада фургон. Он въехал внутрь, и двери закрылись.

— Если так будет продолжаться, мы никогда не раскроем дело и Марк Уир состарится в тюрьме. Дурацкая слежка, — захныкала я прямо в свою диетическую колу. — Темно, хоть глаз выколи. Надо подобраться поближе.

— Пошли туда свою команду, — посоветовал дядя Боб.

— Я сегодня без команды.

— Что? — встревожился он. — А где Ангел?

Я пожала плечами:

— Я не видела этого паршивца уже несколько дней. Зачем я, по-твоему, так вырядилась? У меня от этой краски испортится цвет лица.

— Я тебя туда не пущу, Шарлотта Джин Дэвидсон.

Ого. Диби, похоже, не шутит. Я решила подождать две минуты. Спустя шестьдесят семь секунд и три громких глотка дядя передумал.

— Ладно, — тяжело вздохнул он.

Наконец-то.

— Иди работай.

Я знала, что он уступит.

— Но, ради бога, будь осторожна. Если с тобой что-то случится, твой отец меня прикончит.

Он протянул мне рацию, а я ему — колу.

— Только не пускай туда слюни.

— Только не попадись. — Он обернулся к Гаррету. — Присмотри за ней.

— Что? — пискнула я в рацию: его слова застали меня врасплох посреди проверки аппаратуры. Дядя Боб нахмурился. — Я не возьму с собой Своупса ни за какие коврижки. Он сегодня не в духе.

Гаррет бросил на меня бесстрастный взгляд.

— Либо Своупс пойдет с тобой, либо ты никуда не пойдешь.

Я забрала у дяди свой стакан колы и плюхнулась на сиденье.

— Значит, я никуда не пойду.

— Осторожно.

Я перелезла через проволоку, спрыгнула на землю и хмуро посмотрела на Гаррета, который остался по ту сторону. В смысле, не в потустороннем мире, а по ту сторону забора.

— Да-да, дядя Боб мне все время об этом твердит, — кисло сказала я. Спор я проиграла. Несмотря на то что мне это не впервой, проигрывать я так толком и не научилась.

Гаррет последовал моему примеру — вскарабкался на изгородь высотой в два с половиной метра и приземлился намного увереннее, чем получилось у меня. Зато он наверняка не сможет завязать языком в узел черешок от вишни.

Мы припустили через открытый пустырь к складу. Я изо всех сил старалась не упасть и еще усерднее — не вцепиться в куртку Гаррета, чтобы удержаться на ногах.

— Я читал, что ангелы смерти коллекционируют души, — прошептал он на бегу. Было темно, хоть глаз выколи. Немного спасал лунный свет, но все равно бежать по пересеченной местности оказалось непросто.

— Своупс, — я старалась дышать ровно, чтобы он не догадался, что я запыхалась, — вокруг меня толчется и отравляет мне жизнь множество душ. Зачем мне собирать всякую гадость? Даже если бы я их коллекционировала, куда бы ставила банки с душами?

Он не ответил. Мы пробежали стоянку и выбрались на зады здания без окон. К счастью, на нем не было камер слежения. Но по ровному свету, заливавшему края крыши, я догадалась, что она стеклянная. Если я взберусь наверх, то смогу посмотреть, что творится внутри. Конечно, подглядывать нехорошо, но мне нужны улики, которые подтвердили бы информацию.

Гаррет потащил меня за мусорные ящики, и я наткнулась на водосточную трубу, которая вела на крышу. Для прочности труба крепилась к стене железными скобами, расположенными сантиметрах в тридцати друг от друга. Отличная опора для ног.

— Эй, подсади меня, — прошептала я.

— Что? Нет, — возразил Гаррет, с подозрением оглядывая трубу, но тем не менее подтолкнул меня к ней. — Я сам полезу наверх.

— Я легче, — уперлась я. — Тебя она не выдержит. — Хотя спорила я главным образом ради самого спора, труба действительно выглядела хлипковато. А ржавчины там было больше, чем в закате над Нью-Мексико. — Я залезу наверх и загляну в окно в крыше. Внутрь мне, скорее всего, забраться не удастся, но, быть может, получится найти дыру. Или проделать, — заключила я, размышляя вслух.

— Тогда эти негодяи сделают дыру в тебе. В твоей дурной голове. А то и две, судя по предыдущему опыту.

Я изучала трубу, а Гаррет тарахтел что-то невразумительное о дырах и опыте. Я решила не обращать внимания на его слова. А когда он закончил, обернулась к нему.

— Ты вообще понимаешь по-английски? Подсади меня, — рявкнула я, когда он озадаченно нахмурился.

Оттолкнув его плечом, я обеими руками обхватила трубу. Он раздраженно вздохнул, шагнул ко мне и взял за задницу.

Испытала ли я возбуждение? О да. Но вот момент он выбрал неподходящий.

Я хлопнула Гаррета по рукам:

— Что ты делаешь, черт возьми?

— Ты просила тебя подсадить.

— Именно. Подсадить, а не облапать.

Он замолчал и смущенно уставился на меня.

Что тут скажешь?

— Сложи руки в горсть, — велела я, пока он не начал ко мне приставать. — Подсадишь меня до первой скобы, а дальше я сама.

Он неохотно сложил руки и наклонился. Я захватила с собой черные перчатки, подходящие по цвету к моему наряду. Натянула их, поставила одну ногу в сложенные ладони Гаррета и подтянулась до первой скобы. Это было довольно просто — все-таки Гаррет очень сильный, — но вот вторая скоба далась мне нелегко. Острый металл врезался в перчатки, и у меня тут же заболели пальцы. Я старалась удержаться на трубе, поставить ногу и подтянуться до следующей скобы. Как ни странно, хуже всего пришлось локтям и коленям: ими я, как рычагом, опиралась о железную стену ангара, оскальзываясь и извиваясь намного чаще, чем следовало.

Спустя целую вечность я перевалила через край крыши. Металл впился мне в ребра, причиняя мучительную боль; казалось, он смеется надо мной, приговаривая: «Чего застряла?» Я рухнула на крышу и с минуту лежала неподвижно, удивляясь, что подъем оказался гораздо труднее, чем я предполагала. Утром у меня будет болеть все тело. Если бы Гаррет хоть немного был джентльменом, он бы влез по трубе вместо меня.